Землянка Владимира Николаевича Дегтярёва перестроена местным жителем и используется для выездов на рыбалку.
В сентябре 1982 года Кандалакшский заповедник отмечал свое 50-летие. Я поехала на юбилей представителем Соловецкого музея-заповедника. Среди гостей был известный биофизик Симон Эльевич Шноль. Там он подарил мне напечатанный на машинке текст про заключенных Соловецкого лагеря особого назначения – В.С. Зотова и В.Н. Дегтярева, который я храню до сих пор.
Текст прочитали лишь те сотрудники музея-заповедника, которые занимались темой концлагеря, хотя это возможно было делать тогда в очень ограниченных рамках. В 1997 году вышла книга С.Э.Шноля «Герои и злодеи российской науки», где была размещена эта статья под названием «Художник Владимир Семёнович Зотов (1904-1983) и ботаник Владимир Николаевич Дегтярёв (1885-1933?)».
Позже, в 2012 году, книга вышла в расширенном формате и называлась «Герои, злодеи и конформисты российской науки», там были добавлены и пометки автора сборника.
В подаренной мне машинописной статье говорилось о работе Дегтярева на Соловках по созданию дендропитомника. Тогда я решила найти дендропитомник. Про него в лагерном журнале Соловецкого общества краеведения (1926-1930) написал известный ботаник проф. Палибин Иван Владимирович. Статья называлась «Зеленое озеро как агрикультурный район Соловецкого острова» с рукописной картой территории «Зеленых озер».
Кроме того, я нашла в архиве Академии наук СССР в Ленинграде фонд Палибина. Там были отчеты В.Н. Дегтярёва о посадке черенков, присланных на Соловки Палибиным из Ботанического сада-института для акклиматизации на Соловках. Есть и сетка обмера прироста растений дендрологического питомника за вегетативный период 1927 г., ведомость о состоянии растений питомника к июню 1930 г.; списки растений, присланных в 1926 г. из Ботанического сада (первая посылка была в 1925 году);
Получалось, что место под дендропитомник нашел и выбрал ленинградский профессор. А ведь это в глухом лесу, в 14-15 км от центрального посёлка и администрации концлагеря! Палибин самостоятельно выбрал место для дендропитомника акклиматизации растений — «агрокультурный район», как он его назвал, среди елового леса.
Так Палибин, видимо, хотел спасти агронома В.Н.Дегтярева, бывшего работника Ботсада, осужденного в связи с поездкой в Америку, где по поручению сада, данному ему ещё до революции, он должен был собрать семенной материал для коллекции. Сад не смог переслать деньги на обратную дорогу своему командированному.
Владимиру Николаевичу пришлось долго зарабатывать деньги в Америке для возвращения в Россию. За это время произошла революция, а вернувшихся из-за границы почти всегда ждали репрессии или расстрел.
После приезда Палибина и его заключения об агрикультурном районе Дегтярёва на Соловках определили в «Отдел испытания новых культур растений», который включили в состав Соловецкой сельскохозяйственной опытной станции. Сортоиспытательная станция работала, в основном, по испытанию зерновых и зернобобовых культур, корнеплодов, картофеля, овощных и кормовых культур. Она располагалась на месте современной взлётной полосы аэропорта Соловки, а для дендропитомников пришлось разрабатывать площадки в густом соловецком лесу.
Из Ботанического института на Соловки были отправлены черенки нескольких десятков видов деревьев и кустарников (в 1925 и 1926 гг., возможно — в 1927 г). Эти растения были высажены Дегтярёвым с его помощником Сергеем Кузнецовым в выбранном Палибиным месте у Зелёных озёр после огромной работы по превращению леса в грядки с землей, куда можно стало что-то высаживать..
Были созданы и ещё три другие дендропитомника у озера Варваринское в 4 км от поселка. Они служили для массового размножения и выращивания саженцев отдельных перспективных видов (в основном, лиственницы, пихты и дуглассии), предназначенных для работ по озеленению посёлков островов. Там работали другие заключённые.
В одном из бывших монастырских поселков (Филимоново) такое озеленение в 30-е годы было сделано с помощью лиственных пород. И именно там был заложен небольшой декоративный сад из вишни пенсильванской (вишнёвый сад) и шиповника (розовый сад), которые могли служить не только для красоты, но и для пополнения источника витаминов. Там же видны и остатки посадок садовой земляники.
Получив дополнительные сведения о месте дендропитомника, я поехала на велосипеде на Зеленые озера — это был примерно 1985 год. Обойдя окрестности, нашла остатки землянки Дегтярёва и оставшиеся посадки питомника. Действительно, как и описано в статье – они были на противоположных берегах Большого Зелёного озера. Теперь землянка уже перестроена местным жителем под свою избу.
Избушка на месте землянки В.Н.Дегтярёва, 2014
В бывшем дендропитомнике тогда росли уже высокие, по 7-12 м, пихты сибирские, пихты Мензиса, лиственницы европейские, несколько видов интродуцированных лиственных деревьев и кустарников. Просматривались бывшие гряды, на которых сажали черенки и саженцы. К сожалению, фотографии 1985 года не сохранились.
Вода Зелёного озера кажется зелёной
Оставались неизвестными некоторые факты из последних лет жизни В.Дегтярёва. Симон Эльевич предположил, что садовод умер или погиб в 1933 г., т.к. получил второй срок в 10 лет и тяжело заболел в концлагере. Но вот в книге Д.С.Лихачева «Воспоминания» (стр.225) описана крраткая встреча автора с Дегтярёвым в Ленинграде. Лихачев познакомился с ним в концлагере, притом оказалось тогда, что Дегтярёв когда-то учился в той же гимназии Мая в Петербурге, в которой учился Д.Лихачев.
Не верилось даже, что Лихачёв пишет именно об этом же Дегтярёве, о котором я узнала из статьи Симона Эльевича. Ведь ему дали второй срок в 10 лет, а из железных лап репрессивных органов вырваться было очень трудно.
Осудили Дегтярёва второй раз, как предположил Д.С.Лихачёв, после того, как он помог обезумевшим от голода беглецам своим хлебом. Но вот Дмитрий Сергеевич пишет: «Уже после моего освобождения, идя с работы как-то пешком по Большому проспекту Петроградской стороны, по которому в те времена ходил трамвай, я изумился: на полном ходу из трамвая выскочил Дегтярёв, подбежал ко мне (с площадки заметил) и сказал, что работает теперь лесничим в каком-то заповеднике Средней Азии. С приветственным возгласом «Привет вам с (какого-то) Алатау» он бросился за следующим трамваем и исчез. Значит, жив! И я был рад, как только мог». (Д.С.Лихачёв. Воспоминания, Спб, 2006, стр 225).
Я, конечно, тоже была рада встретить такую запись. Наконец-то, после стольких испытаний любитель леса поехал охранять лес, притом подальше от центральной власти. Однако, власть и там доставала людей в годы большого террора.
В появившемся Мартирологе, куда заносят все сведения о заключенных, есть запись о том, что «Дегтярев Владимир Николаевич , 1881г. р. Уроженец гор. Полтавы. русский. научн. сотрудник. Проживал в гор. Алма-Ате. Осужден 12.10.38 тр. НКВД. Расстрелян. Реабилитирован 26.04.89 прокуратурой Алма-Атинской. обл..».
Позже я узнала, что Симон Эльевич тоже нашел материалы о последних годах незаурядного человека, одного из десятков тысяч заключенных СЛОНа В.Н.Дегтярёва.
Все, кто побывал на Соловецких островах, наверное, помнят Ботанический сад на территории бывшей Макарьевской пустыни исторического монастыря. Запоминается одна из главных построек этой территории, завершающая самую высокую её точку — «Дача архимандрита». Так написано на охранной доске, также этот дом представит экскурсовод и так назван сам памятник истории и культуры, который «Охраняется государством».
Деревянный двухэтажный дом, который показывают всем экскурсантам Ботанического сада.
На самом деле, никаких дач у архимандритов в прошлые века не было. Дом этот, по историческим записям, был построен «при воскобелильне» в 1862 году (настоятель того времени — архимандрит Порфирий). То есть, дом предназначался для обслуживания воскобелильного производства.
Второй этаж и мансарду дома действительно приспособили для возможных посещений местности настоятелем. В это время территория уже не была пустынью, а превратилась в скит со своим производством воска и посадками растений.
На мансарде дома устроили балкон, стоя на котором можно встречать рассвет. Все 5 комнат тёплой части дома отапливаются одной центральной печью, но топок было две — на первом и втором этажах. Кроме того, на первом этаже в кухне сохранилась малая русская печь.
Лестницы в доме есть как в холодной, так и в тёплой частях дома. Холодная лестница из тамбура ведёт на второй этаж и мансарду. При строительстве дома первый ярус брёвен уложили из морёной лиственницы.
Перед домом были устроены прямоугольные «зелёные кабинеты» — площадки, три стороны которых были обсажены рядами кустарников. В центре были цветники. Сейчас в Ботсаду ежегодно сажают цветы в этих «зелёных кабинетах».
На территории сада недалеко от двухэтажного дома была построена самая маленькая и самая скромная часовня — возможно, не только на Соловках, но и в истории православия. У неё даже нет названия, либо оно не сохранилось. В некоторых источниках её называют «Часовней у трех елей». Ели были ещё недавно, но две уже исчезли.
Часовня, не получившая названия, но отличающаяся необычной росписью «неба». В военный период моряки, видимо, использовали её для тренироовки стрельб, т.к. она вся испещрена следами пуль.
?
Росписи «неба» часовни действительно изображают небо, землю и звёзды, а светила, т.е. луну (полумесяц) и солнце представили человеческими лицами.
Дом архимандрита Макария
Ещё более скромным было жильё основателя пустыни — архимандрита Макария. Дом для него был построен по проекту северных крестьянских изб, где люди и домашние животные жили в одной постройке, под одной крышей.
Известно, что Макарий мог посещать пустынь только зимой, так как летом был очень занят. Зимой можно было прибыть туда в санной повозке на лошадях.
Видимо, именно поэтому в доме архимадрита Макария на первом ярусе была конюшня, а келью с утеплённым мезонином устроили под крышей дома.
В последующем дом использовали, в основном, как конюшню, но именно та часть территории, которая была вокруг дома, и была собственно Макарьевской пустынью (ниже — литография, конец 19 в, фонды СГИАПМЗ).
На литографии справа внизу — дом архимандрита Макария с конюшней и мансардой. К нему прилегает территория собственно Макарьевской пустыни. Она отделена от воскобелильного завода рядом деревьев. Справа от них — огород, некоторые гряды которого можно выявить на местности до сих пор. Со временем производство отбеливания воска расширилось и на часть этой территории.
От дома к часовне на горе Хутор Горка вела каменная лестница, устроенная, видимо, из подручного материала — это и камни из каменотёсной мастерской, и части разобранных построек, и белый привозной камень — все пошло на её строительство.
Сейчас лестница требует расчистки и реставрации, а место бывшей кельи и пустыни Макария заросло, но могло бы быть музеефицировано.
Территория вокруг дома архимандрита Макария почти до конца 19 века оставалась не занятой. Но в последующем количество и длина столов воскобелильни значительно увеличились. Тогда производство заняло территорию пустыньки. На её части высадили кедровые сосны, напоминающие нам об этой истории до сих пор.
Удаляясь в лес от поселка Соловецкий и от его проезжих дорог мы все чаще встречаем деревья, увешанные нитями коричневого, серого или зеленоватого цвета. Особенно часто они встречаются на елях — иногда целые комки или пряди на них, до метра длиной. Могут быть такие образования и на других деревьях. Это — древесные лишайники.
Путешественники, совершающие природные экскурсии, обычно воспринимают их как некое заболевание деревьев. Но эти обрастания никакими болезнями не являются. Лишайники просто выбирают на деревьях наиболее светлые места — обычно это засыхающие или засохшие ветки. Больше им от дерева ничего не нужно, но из атмосферы им нужна влага.
Когда долго нет дождя, эти нити становятся коричневыми, а после дождя — зеленоватыми.
В народе указанные нами древесные лишайники семейства пармелиевых известны достаточно давно. Люди романтичные, любящие сказки, называют их Бородой лешего, а люди, увлекающиеся народным целительством называют те же виды, или их группы, Бородой святого Пантелеймона, известного своими знаниями целебных растений.
В поселке и вблизи него мы такие лишайники не встречаем, так как эти чудо-организмы совершенно не выносят никакого загрязнения воздуха. Когда-то в поселке Соловецкий дымила высокая труба агарового завода, расположенного в бывшем кожевенном заводе исторического монастыря, но уже с 2000-го года агагр-агар на Соловках не производят, труба не дымит.
Тем не менее, даже выбросы из печных труб и выхлопные газы автомобилей достаточно сильно загрязняют воздух, чтобы это почувствовали лишайники. Лишь любители природных экскурсий и дальних прогулок встречают древесные кустистые лишайники в глубинах пышного и красивого соловецкого леса.
На территориях, подверженных атмосферному загрязнению — в пригородах крупных городов и промышленных центров таких лишайников почти нет. В местах экстремальных аэротехногенных выбросов формируются даже лишайниковые пустыни — места, где лишайники полностью вымирают. По видовому составу лишайников можно определить состав атмосферных выбросов — на этом основан метод лихеноиндикации.
?
О том, что лишайники — необычные и интересные организмы дети узнают из школьной программы примерно в шестом классе. Взрослые же редко узнают лишайники в природе и что-то помнят о них. Напомним некоторые интересные исторические вехи их изучения.
На лишайники обратили внимание еще в Античности. Первым учёным, описавшим лишайники, был Теофраст, ученик Платона и Аристотеля, а жил он ещё до нашей эры. Теофраст описал два вида лишайников примерно 2350 лет назад. Один из этих видов принадлежал, судя по рисункам ученого, к указанному нами роду Уснея.
Теофраста не зря называют отцом современной ботаники, хотя ещё Аристотель начал разрабатывать систематику растений, которую продолжил Теофраст. Была бы микроскопическая техника в то время, возможно древние ученые открыли бы и донесли до нас удивительные свойства этих организмов!
Уже Теофраст понял, что лишайники — хоть и растения, но очень странные, что-то вроде наземных водорослей. Впрочем, не так уж далек был Теофраст от истины. В лишайниках действительно обнаружили микроскопические водоросли, которые живут в теле гриба. Само слово «лишайник» тоже впервые введено в науку Теофрастом.
?
Большой интерес к растениям отмечен в Эпоху Возрождения. В это время появляется множество изображений разных видов растений, а ботаники обычно были в штатах королевских особ… Самая ранняя напечатанная иллюстрация лишайников относится к 1480 году. Там появляется и изображение видов рода Уснея (Usnea). К нему, очевидно, относятся и изображения на наших фото.
Те же и другие виды кустистых древесных лишайников появились в травнике Л’Обеля в 1576 г. (Л’Обель — бельгиец, занимавший должность ботаника английского короля Джеймса 1. Именно его именем назван цветок лобелия).
К особенностям строения организма лишайников смогли частично приблизиться лишь в 1827 году, когда немецкий ботаник Карл Валльрот заметил, что в лишайниках встречаются клетки, напоминающие водорослевые, а также совершенно непохожие на те, что должны быть у представителей царства растений.
В середине 19 века французский миколог Луи Рене Тюлан обнаружил у них половые органы, свойственные грибам, а немецкий микробиолог Антон де Бари установил, что некоторые лишайники содержат одновременно структуры грибов и водорослей.
В 1867 году российские биологи Андрей Фаминцын и Осип Баранецкий установили, что зеленые клетки лишайников — это одноклеточные водоросли, способные жить самостоятельно. Наконец, в том же 1867-м году, швейцарский ботаник Симон Швенденер сделал предположение о двойственной природе всех лишайников.
Наконец-то разгадали загадку Теофраста — всего через 2 тыс лет после описания им этих организмов! Это было крупным открытием в науке.
Наиболее точно описал его ученый ХIХ столетия К. Тимирязев в 1885 году в одной из своих лекций: «Не может ли реальная действительность порой оправдать фантазию поэтов и художников, не найдется ли в каком-нибудь забытом уголке природы чудовищных, сложных существ, представляющих такое сочетание или агломерат двух совершенно разнородных организмов, каковы эти мифологические полугады, полуптицы, полулюди, полузвери?… И поэтому понятно было изумление ботаников, когда … такое загадочное существо, подобно сфинксу, представляющее полное слияние совершенно разнородных и самостоятельных организмов, относящихся к двум различным классам, нашлось в природе…» (Архив природы России. Лишайники).
Теперь уже известно, что лишайники — не только необычные, но и одни из самых древних организмов — видимо, появились они 500-600 млн лет назад (Nash III, 2008). На Земле описано более 25 тыс. видов лишайников, но большую их часть мы не видим, хотя они занимают до 8% поверхности планеты и встречаются почти на всех широтах.
Кроме указанного, в рацион оленей может входить более ста видов лишайников, а также разнотравье, древесные лишайники, молодые ветки деревьев и даже грызуны. Ягель (Cladonia) и исландский мох (Cetraria islandica) — наиболее важны для оленей и широко распространены в тундре.
Олени переживают зиму, благодаря большому количеству углеводов, содержащихся в лишайниках. В их желудочно-кишечном тракте содержатся ферменты, которых нет у людей, но которые могут расщеплять грубые волокна лишайника.
Люди тоже издавна начали употреблять лишайники и даже извлекать из них лекарства, но для этого лишайник приходится специально обрабатывать, чтобы его можно было переварить организму человека. Знание таких способов может спасти жизнь людей в экстремальных ситуациях. В частности, в лишайниках рода Уснея и родственных с ними, о которых мы начали разговор в этой заметке, содержится антибиотик усниновая кислота. Об этом и знал Святой Пантелеймон.
В прошлом веке в Ботаническом институте им. В.Л.Комарова в Ленинграде был разработан препарат бинан, эффективный против ряда бактерий. Препарат применяли при лечении ожогов, трофических язв, пневмококков и стафилококков. Его выпускала фармацевтическая промышленность до 90-х годов, но потом, во времена «перестройки», выпуск был прекращен. Лишайники содержат ещё много разных интересных и нужных человеку веществ.
На Соловках, как и во всей России, лишайники составляют большую долю биоразнообразия, но списка и описания их до сих пор нет. Ну нет у нас такого короля, который ввел бы в штат ботаников.
На квадратном метре каменистых россыпей можно найти десяток видов разных лишайников, но если начать ходить по этим камням, лишайники исчезнут за один сезон.
Большинство видов лишайников в северных широтах, в том числе на Соловках – крайне медленно растущие. За год они способны прирасти всего на 0,1–2 мм, редко на 3 мм. Поэтому наземные (и особенно — накипные лишайники на камнях) очень уязвимы. Достаточно пару раз встать на камень ногами, как лишайник исчезнет. Это стоит учитывать при развитии здесь туризма в условиях отсутствия охраны территории.
А лесная борода пусть придает сказочный характер сказочной соловецкой природе.
Историю изучения и употребления лишайников можно сравнить с приключенческим романом, в который мы лишь ненадолго заглянули. Желающие могут найти массу интересных статей на эту тему в интернете.
«Лучше Соловков не видел ничего. Спокойствие, умиротворённость во всём. Никогда не думал, что есть на земле ещё места, где кажется, что попал в беззаботное детство...» Михаил Амелин
На Соловках много удивительного. Если войти в лес рядом с поселком, то поначалу покажется — всё тут примерно так, как и в Подмосковье, на Балтике или в Карелии. Не зря во многих путеводителях приводят высказывание Максимова Сергея Васильевича, этнографа, удивлявшегося, что здесь «… так всем привольно и так всё сродни и знакомо дальнему заезжему человеку…«.
Однако, он же подчеркивал, что совсем не так выглядит природа рядом, на материке: «Местность Соловецкого острова составляет решительный контраст со всеми соседними ей: словно природа огорчилась, истощенная в береговых тундрах и болотах, и, собравши последние оставшиеся силы, произвела на острове новый, особенный мир…» (Максимов С.В. Год на Севере. М. 1890). Вот именно — «особенный мир» будет наиболее правильной характеристикой соловецкого пространства.
Лес на Соловках разнообразный. В центре острова, куда обычно добираются туристы, он напоминает среднюю таежную зону, хотя пышнее и красивее, с преобладанием хвойных деревьев.
Среди хвойных пород встречаются и лиственные. Они часто растут у опушек леса, по берегам озер, заливов, каналов, поэтому иногда кажется, что сам лес лиственный. Это связано с тем, что береза, осина, ольха, ива предпочитают светлые места. В действительности, они просто включаются в отдельные места хвойных лесов и считаются здесь их примесями. Чаще всего по берегам мы видим берёзу.
Берёзу знает каждый. В России её считают национальным деревом. В средней полосе значительные пространства занимают берёзовые леса. Состоят они, в основном, из одного-двух видов берёз — берёзы пушистой (Betula pubescens Ehrh.) и берёзы повислой, или поникшей (Betula pendula Roth). Березу пушистую называют ещё белой за её нарядный белый ствол.
Без березы не мыслю России, – Так светла по-славянски она, Что, быть может, в столетья иные От берёзы – вся Русь рождена...Олег Шестинский .
На Соловках таких рощ нет, хотя оба вида встречаются. Если осенью наблюдать соловецкий лес с высоты его холмов, обозревая бескрайние просторы, можно видеть, что березы не составляют большую часть леса, а являются лишь примесью хвойного леса. Принадлежат они к тому же самому виду, что растёт в рощах Средней полосы — к березе пушистой, а берёза повислая обнаружена здесь только в культуре — в Ботаническом саду и в поселке.
Панорама соловецкого леса. Осенью хорошо видна примесь берез и других лиственных деревьев. Фото Любови Мытник, стр. в ВКонтакте
По всей России можно встретить более 60 видов берёз, некоторые из них привезены были из других стран. Большинство видов можно встретить нечасто. На Соловках описано 4 вида. Многие посетители наслышаны о карельской березе и надеются увидеть её здесь, но такой на Соловках пока не встречали. Карельская береза считается разновидностью березы повислой, к самостоятельному виду её не относят. В Карелии она стала редко встречаться в природе, но теперь её успешно выращивают там в питомниках.
В былые времена лес на Соловках вырубали, но конечно — лишь частично. Интересно, что уже в первые столетия деятельности монастыря обсуждался вопрос о сохранении островного леса, а в середине 16 века игумен Филипп Колычев принял первые решения об охране природы. Была полностью запрещена рубка леса на острове Анзер и сокращена на Большом Соловецком острове, несмотря на то, что на обоих островах работали солеварни, требовавшие постоянного подвоза и сжигания бревен.
Многие знают о лесозаготовках на Соловках в концлагере с 1923 года. Это были самые тяжелые работы, а сильных людей для них было мало, техники не было, вывозить бревна на материк было проблематично. Через несколько лет проведения таких работ, к концу 20-х годов прошлого века, лесозаготовки были почти свернуты как нерентабельные. Оставлены только рубки для обеспечения нужд концлагеря в местах строительства и торфоразработок.
Следует также упомянуть, что в советское время появился первый документ о необходимости охраны Соловецких островов — Постановление Отдела по делам музеев Главнауки Наркомпроса от 29.06.1923г «О Проекте заповедания Соловецких островов». Вскоре, 02.11.1923 г, вместо реализации такого проекта, вышло Постановление СНК СССР «Об организации Соловецкого лагеря принудительных работ», но даже в этот трагический период деятельности концлагеря были приняты несколько природоохранных решений.
В последние десятилетия деятельности исторического Соловецкого монастыря, т.е. в начале XX века, строилась судоходная канальная система. Вырубленные в это время площади вдоль строительства уже заросли лесом, который отражается теперь в глади тихой воды каналов.
Места сплошных вырубок лагерного времени также заросли разными лиственными породами. Особенно разрастается осина, распространившаяся и на другие участки леса. Только за последние 50 лет занятые ею площади во всех соловецких лесах увеличились в 6 раз, заняв пространства естественных хвойных лесов. Так осина превратилась здесь в сорное дерево. Вырубать её ради восстановления хвойного леса бесполезно — она будет расти ещё интенсивнее, давая обильную корневую поросль.
Единственный эффективный известный способ борьбы с порослью осины — это очистка коры на стволах. Но очистить сотни тысяч деревьев, конечно, нереально. Вся надежда теперь на то, что сдерживать рост осины помогут лоси, неожиданно появившиеся на Соловках в 2002 или в 2003 году.
Лосиха с лосятами-двойняшками в соловецком лесу, 07.11.2020. Фото Андрея Гуляева, опубликовано в ВКонтакте.
Лоси кормятся осиновой корой, молодыми побегами лиственных деревьев и разнотравьем. Всего этого на Соловках в избытке. Почти 20 лет лоси успешно размножаются, выглядят очень упитанными и здоровыми, нет даже признаков близкородственного скрещивания.
Продолжительность жизни этих лесных великанов невелика, всего около 15 лет, поэтому перенаселение лосями на островах не предвидится. Пока, к счастью, лоси не ведают, что от человека может исходить опасность и что у людей может быть оружие — ведут себя в его присутствии спокойно, хотя и осторожно. Периодически на Соловках обсуждают возможность открытия охоты на лосей. Считаем, что это может вызвать ответную реакцию животных — они станут агрессивными и опасными.
Следы лосиного обеда на стволах осин, где основной лес — ельник-черничник. Хвойный подрост лоси не повреждают.
В настоящее время (с 28.02.1959 г) сплошные рубки в соловецких лесах запрещены. Местами здесь сохранились даже старовозрастные леса, имеющие огромное значение в формировании всей местной экосистемы — микроклимата, гидрологического режима, состава и разнообразия растений и животных, углеродного баланса и многого другого.
Однако, реальной охраны на уникальном архипелаге нет никакой. Когда-то охранять природные территории Архангельской области решили начать с Соловков, т.к. понимали, что это ценнейшая её территория. Первый из двух её заказников здесь создали ещё в 1963 году, но теперь его давно нет.
По прошествии более полувека в Архангельской области появилось 112 ООПТ (особо охраняемых природных территорий в ведении Минприроды или региональных природоохранных ведомств). За тот же период в соседней Карелии создали 144 ООПТ, но на Соловках за это время всякая охрана была ликвидирована. Что касается оставшегося лесничества — то его штат предельно сокращён. Последние 20 лет происходит, в основном, борьба за некую новую форму охраны, в эффективности который у нас есть большие сомнения.
В связи с отсутствием охраны и сокращением штата лесничества в уникальных соловецких лесах можно встретить незаконные рубки, мусор, кострища, палаточные лагеря, деревья без коры, следы браконьерской охоты, разбитые дороги.
БЕРЕЗОВОЕ КРИВОЛЕСЬЕ
Но вернёмся к соловецким берёзам. После краткого природно-березового обзора мы можем рассказать теперь и про «кудрявые» березовые рощи, называемые в научном мире берёзовым криволесьем. Вообще рощами называют пространства, занятые лиственными породами деревьев, т.е. роща — это небольшой лиственный лес. На Соловках естественные (природные) лиственные леса бывают только из берез, причем не из тех, которые мы видим на материке или в соловецком хвойном лесу.
Есть здесь весьма редкие в природе березняки из березы извилистой (Вetula tortuosa Ledeb.). Такие вы нигде по пути на Соловки не встретите (разве только на Кольском полуострове). В Карелии они попадаются довольно редко и на совсем небольшой площади. «Кудрявые» рощи — одна из ценностей архипелага.
На Соловках их ещё надо найти. Рощи березы извилистой есть только в восточной части острова Анзер, в южной части Большого Соловецкого острова и немного — на Заяцких островах. Береза пушистая в них не встречается.
Такие березняки, особенно на острове Анзер, иногда бывают даже плохо проходимы — извилистые стволы и ветки образуют сплошную сетку. Если в неё попадешь, то придётся с трудом пробираться через образуемые ветвями окна разного размера.
Местами на склонах холмов и недалеко от моря эти березы образуют березовые леса, т.е. рощи.
Соловецкие «кудрявые» рощи обычно очень четко ограничены, подчеркивая климатические изменения даже внутри одного острова. По географическому положению и лесорастительному районированию Соловецкие острова находятся в подзоне северной тайги. Но наблюдать здесь можно экосистемы от южной тайги до тундры. Рощи березы извилистой соответствуют зоне лесотундры, хотя и находятся в южной или восточной части островов.
А ещё южнее берёзового криволесья и его чёткой границы сформировался растительный тундровый комплекс. Биологи предложили называть его псевдотундрой, так как Соловки все же южнее настоящей тундры, расположенной в зоне вечной мерзлоты. До Полярного круга от этой псевдотундры — более 70 км. Такие поля псевдотундры на Соловках занимают всего около 5 % лесной площади — примерно столько же занимает доля тундры в лесах России.
Приближаясь к полосе берёз от берега моря, на этих открытых тундровых пространствах мы встречаем растения, характерные для наших северных широт с примесью растений приморского луга, предпочитающих солоноватые почвы. Очевидно, что грунт здесь может быть засолен, т.к. во время штормов брызги попадают и сюда.
Среди поля «псевдотундры» растут вороника, голубика, чина приморская, дёрен шведский, толокнянка, брусника, мхи, лишайники, низкорослые кусты можжевельника и рябины. попадаются цветущие орхидеи, колокольчики, клевер и другие растения. Грибы в таких местах часто возвышаются над низкорослым растительным покровом.
Но войдём снова в кудрявую рощу. Здесь под извилистыми берёзами много травянистых растений, совсем не похожих на те, что растут по соседству в «псевдотундре» — папоротники, высокие злаки, ягодные кустарнички и др.
Увидев такой лес, один турист заметил, что он похож на оливковые рощи. Действительно, сравнение очень образное. Попробуем и мы сравнить. Вот фотографии с рощами оливковых деревьев на греческом острове Корфу. Даже без подбора аналогичного ракурса видно, что есть сходство.
Извилистые стволы оливковых деревьев. Два фото с сайта https://lookway.ru/news/olivkovye-roshchi-korfu/ — Оливковые рощи Корфу
Удаляясь с юга Большого Соловецкого острова на его север, увидим, что лес извилистых берез становится более редким, участки тундровых растений бывают окружены ими, включаются хвойные деревья. Поляны «псевдотундры» здесь совсем другие — больше лишайников (ягель, исландский мох), много красивых растений — арктоуса альпийского, толокнянки, брусники. Осенью или в конце лета они бывают расцвечены в яркие розово-вишнёвые тона.
Ниже очень яркий профессиональный снимок такой территории выполнен фотографом — соловчанкой Любой Мытник.
Лесотундра на Большом Соловецком острове у дороги, ведущей к мысу Печак. Фото Любови Мытник, опубликовано в сети ВКонтакте. Видны яркие листья арктоуса альпийского, светлый лишайник кладония и др растения, редкие во многих областях.
Ещё севернее этот участок сменится северо-таежным комплексом. То есть, по дороге на север мы увидим смену на более южную растительность, а если посетим самый северный участок Большого Соловецкого острова, то попадем в зону, аналогичную южной тайге.
Рядом с поселком можно прогуляться по берегу моря. Тут на выдающихся в море мысах можно тоже увидеть живописные стволы берез. Многие называют их «танцующими березами». Стволы этих деревьев извиваются в нижней их части. Так обычно именуют места с кривоствольным лесом, изредка встречающимся на просторах России. Это тоже не те березы, которые растут в соловецком лесу. Возможно, они относятся к виду «берёза извилистая», но могут быть и её гибридами с берёзой пушистой.
Сомнительно, чтобы береза пушистая росла на этих местах и (как объясняют большинство экскурсоводов) стала таковой из-за сильных ветров. Конечно, ветры на эти деревья воздействовали, как и на описанные нами «кудрявые» рощи.
Берёза пушистая имеет весьма неглубокие корни. Во время штормовых ветров такие деревья с поверхностной корневой системой подвержены ветровалу — сильный ветер их вырывает с корнем.
Известно, что некоторые виды берёз могут образовывать гибриды. Встречаются в природе даже гибриды березы пушистой с березой повислой, хотя у первой — 28 хромосом, а у второй — 56.
Чтобы определить, какие гибриды берёз есть на Соловках, надо провести исследования. Например, проследить за развитием листвы весной, за ростом молодых веток. Для установления истины необходимо провести цитологический, биохимический, хромосомный анализ, спектрометрию и прочее. А для этого необходимо, чтобы развивалась вообще наука.
Пока делать и оплачивать серьёзные исследования некому мы говорим о предположениях в отношении видов «танцующих берёз», но то, что они относятся не к обычному массовому виду березы пушистой — определённо.
Выше мы сказали, что на Соловках 4 вида берёз, а упомянули только три. Четвёртый вид — это берёза карликовая (Betula nanа L.). Извилистые березы и танцующий лес не может состоять из этих берёз, как научили школьников на практике экскурсоводов в 2020 г.
Карликовая берёза приурочена к влажным местам, даже — болотам, рост её редко превышает 1 метр, а размер её листьев — с 10-копеечную монету. Местами она образует низкорослые березняки, называемые ерниками.
И наконец, последнее пояснение. Когда мы говорим о берёзе пушистой, наблюдатели леса представляют, что это дерево имеет более пушистую крону, вроде хорошей новогодней ёлочки. Могу разочаровать эти представления — пушистой берёзу назвали ботаники за то, что на молодых побегах и жилках листа при достаточном увеличении или хорошем зрении можно увидеть опушение. А чтобы узнать, какие деревья растут — надо выполнить более тщательные исследования, о которых мы сказали выше.
«…Вопрос заключается в том, долго ли сможет Левиафан выдерживать столь постоянные преследования и столь беспощадное избиение, и не будет ли он, в конце концов, совсем уничтожен, и последний кит, подобно последнему человеку, выкурит свою последнюю трубку, и сам исчезнет с последней затяжкой.»
Герман Мелвилл «Моби Дик, или Белый Кит»
Человек — странное существо на планете. Он не только стал убивать себе подобных, но начал убивать и другие виды, причём в гораздо большем количестве, чем ему требуется для питания и выживания. Мысль человека стала работать на изобретение оружия, на накопление запасов и расширение своих территорий. Китам от этого качества людского населения тоже досталось — люди чуть не уничтожили весь их род. Рассмотрим, как это было.
Когда начался промысел?
Есть сведения, что способы убийства китов были известны ещё тысячи лет назад (гарпуны и копья с костяными или каменными наконечниками были найдены в свидетельствах древних материальных культур до 3 тысячелетия до н.э.), но это могли быть только единичные случаи поимки гигантов.
Люди долго представляли себе китов как очень большую рыбу, хотя уже древние ученые говорили о высоком интеллекте дельфинов. Но подводный мир во многом и сейчас недоступен для человека, хотя от людских выбросов он может и погибнуть. В середине прошлого века ученые установили и исследовали высокие интеллектуальные способности морских млекопитающих. Теперь наиболее точной характеристикой способностей китообразных стало высказывание нашего ведущего эколога А.В.Яблокова «Киты — это подводный разум«.
Киты, которые появились на планете десятки миллионов лет назад, не выработали эффективных способов защиты своей жизни. Очевидно, до появления человека в этом им не было необходимости — в океане киты были самыми большими. Как правило, они подпускали людей близко к себе, поэтому китобои могли метнуть или воткнуть копьё в кита. Затем кит долго таскал судно по океану, пока не ослабевал — тогда место гарпунщика занимал капитан и наносил жертве смертельный удар в дыхало копьем.
Охота на кита. С сайта pikabu.ru
Известно, что поначалу китов промышляли во время их подходов к берегу, что происходит, как мы теперь знаем, во время рождения детёнышей. Для своей охоты люди стали использовать парусно-вёсельные небольшие суда, которые были часто много меньше размеров добываемых животных. Но охотники нашли уязвимые места китов, для их убийства они применяли, в частности, зазубренные копья с привязанными к ним линями (гарпуны).
Охота на китов в одной из деревень Индонезии, сохранившей древний способ промысла до сих пор. Фото с сайта southparkour.ru
Были и другие методы. Айны на Курилах и алеуты района Аляски на лодках искали места, где спят киты, подходили к ним также близко и били ядовитыми стрелами из лука. Потом ждали, когда отравленного кита выбросит на берег. Секрет яда айны тщательно сохраняли.
Олюторы (жители севера Камчатки) ловили китов сетями, которые делали из моржовых копченых ремней, толщиною в человечью руку. Сети ставили в устье морского залива — один конец загружали большим камнем, а другой оставляли на свободе, в котором запутывались киты. Чукчи промышляли китов почти так же, как европейцы – гарпунами с нескольких байдар, обтянутых лахтачьими (тюленьими) кожами.
Надо признать, что эти древние способы добычи китов немногочисленным населением прибрежных территорий океанов практически не наносили урон их численности. За лето удавалось добыть одного-двух китов. Местные жители восточных окраин России издревле употребляли все их органы и части, без исключения. Из кожи делали подошвы и ремни, мясо употребляли в пищу и заготавливали на зиму, усами сшивали байдары, ими же плели сети на лисиц и на рыбу, из нижних челюстей делали полозья под санки, позвонки шли на стулья и снегоступы, рёбра служили для строительства жилья, кишки шли на одежду, жилы — на гужи и веревки, жир использовали для освещения, выделки шкур, пропитки материалов и многое другое.
Массовый промысел и баски
Массовый промысел китов, как говорят документы, начался в IX веке в Бискайском заливе басками на севере Испании, хотя первые сведения о торговле ими китовым жиром (или китовым маслом) для освещения относятся ещё к 760 году. Не исключено, что тогда жир получали от китов, выбросившихся на сушу, что случалось.
Но промысел басков развивался и совершенствовался, он был возможен в связи с ежегодными заходами северного гладкого кита (Eubalaena glacilis), в Бискайский залив, в Кантабрийское море, где у них в течение тысячелетий (или больше) рождались детёныши. Объектами промысла могли быть также серые калифорнийские киты (Megaptera novaeangliae). Среди европейцев баски были единственными, кто совершенствовал методы этого промысла. Способствовала успешности промысла и особенность гладких китов — они не тонули после их убийства, как некоторые другие виды.
Уже в X-XIV столетиях этим промыслом решили заняться и другие народы. В Бискайский залив устремились исландцы и норвежцы, перенимая технику промысла у басков . Промысел был настолько интенсивным и жестоким, что к концу ХIV века киты там были уничтожены.
Северный гладкий кит остается очень редким до сих пор, несмотря на запрет охоты. Если его естественная численность до промысла исчислялась сотнями тысяч, то теперь — одна-две сотни самок, которые рождают детенышей раз в 8-10 лет. Гибель этих китов в сетях и от судоходства превышает рождаемость.
Самка северного гладкого кита, погибшая в сетях у берегов Канады. Фото от Питера Дули с сайта eco-cosm.com
С XV века баски стали охотиться на китов вдали от своего побережья, промысел перемещался всё севернее, где стали промышлять сначала гренландского кита, а затем включили в добычу все остальные виды. В XVI-XVII веках китобойный промысел был уже широко развит во многих странах – Голландии, Англии, Германии, Франции, США, Японии и др.
Баски также искали новые места промысла, есть версия, что они уходили все дальше не только на север, но и на запад. Французский историк Бертран д’Аржантре (1519 — 1590) утверждал, что баски, преследуя китов в Северной Атлантике, обнаружили Северную Америку за сто лет до Колумба. Позже это подтверждали Этьен де Клейрак в 1647 году, а бельгиец Пьер-Жозеф ван Бенеден в 1878 и 1892 годах даже уточнил дату открытия — 1372 год, когда баски нашли китов в районе Большой Ньюфаундлендской банки. Но современные баски не отстаивают свое первенство в открытии Америки и не охотятся на китов.
Промысел китов в Новом Свете
Бесспорное присутствие баскских китобойных экспедиций в Новом Свете датируется второй четвертью XVI в. По-видимому, это были французские баски, последовавшие примеру бретонских тресколовов, сообщивших, что они обнаружили богатые китовые угодья в Лабрадоре и Ньюфаундленде. Первые экспедиции в эту область совмещали охоту на треску и на кита. Изначально баски возвращались не с китовым жиром, а с китовым мясом в рассоле.
Первым известным судном, совершившим китовую экспедицию, был корабль французских басков La Catherine d’Urtubie, вернувшийся в 1530 г. с 4500 штуками вяленых тресок, а также с 12-ю бочками китового мяса «без ластов и хвоста». Через некоторое время экспедиции направлялись исключительно за китовым жиром. Первые заведения по переработке китового жира были построены в южной части Лабрадора.
Испанцы, а затем англичане и французы, в конце XVI века начали интенсивный промысел на северо-востоке Северной Америки. Эти воды служили прибежищем для китов, моржей и тюленей. Первые европейцы в Новом Свете называли подступы к новому континенту «Морем Китов». Ещё в 1705 году там отмечалось их такое количество, что они мешали судоходству. Киты совершенно не боялись людей, подходили близко к судам. Гарпуны можно было выпускать в них даже с берега, не выходя в море.
Охота в «Море китов» не представляла сложностей — китов били без разбора.
Среди этих китов находились почти все известные нам виды, а возможно — и уже исчезнувшие. Началось их настоящее побоище. Примерно так же европейцы поступали и с птицами, попадая на острова с их колониями. Жестокость, с которой уничтожалось всё живое у берегов Америки — самые страшные страницы в истории отношения человека с природой.
Развитие промысла в Гиперборейском (Северном Ледовитом) океане
Около 1610 года организованная англичанами компания направила свой китобойный флот к берегам Шпицбергена для добычи гренландского кита. Там промысел стал быстро развиваться, и уже через несколько лет китобойные флотилии пришлось сопровождать военными кораблями, так как случались сражения между военными флотами Голландии и Англии из-за дележа мест, богатых китами.
Коммерческая ценность гренландского кита в те времена была настолько велика, что снаряжение судна считалось очень выгодным, если за сезон будет убито три таких кита, а иногда доход только с одного крупного кита покрывал издержки путешествия.
Гренландский кит, ставший одним из редчайших животных на планете (фото Denis Scott)
Но китов добывали значительно больше. Например, голландцы за 18 лет с 1669 года по 1787-ой добыли около 100000 (ста тысяч) полярных (гренландских) китов. За эти годы суда других стран добыли приблизительно такое же их количество. Это значит, что ежегодно добывали больше половины всей существующей популяции вида, включая детёнышей. Флотилии китобоев насчитывали уже тысячи судов – больше, чем теперь осталось китов в океане.
После 1718 года китобои начали посещать пролив Дэвиса между Гренландией и островом Баффинова Земля. Вскоре там промышляли 355 судов, охотившихся за гренландскими китами. Почти столетие продолжался этот промысел, пока киты здесь не были истреблены.
Китовый промысел на Дальнем Востоке России
С конца XVIII века на Дальнем Востоке действовала Российско-американская компания, которая была почти полностью американской, только действовала в России. Из десятков судов там было одно российское. Кроме собственного промысла, компания подчинила себе население окраины — вся добыча, в чем бы она ни состояла, должна была сдаваться на пунктах в разных местах обширной страны. Район ее действий простирался от Курильских островов до Аляски, Алеутских островов, а также на весь север.
За убитого кита компания платила местным жителям от 15 до 30 рублей. В то же время китовый ус одного животного оценивался в 500 — 1000 рублей, а стоимость всей продукции от одного кита составляла 8-20 тысяч рублей. В этот период из русских колоний поступало много жалоб на бесчинства иностранцев-китобоев. Они вырубали лес, топили жир на берегу, наносили вред пушному промыслу, грабили и разоряли туземные юрты, вывозили строевой лес и пушнину, а на протесты жителей и русских представителей отвечали угрозами и насмешками.
Промысел китов продолжал расширяться и в течение XIX века. Летом 1848 года американский капитан Ройс получил огромную прибыль от проданного жира и уса. На другой год к русским берегам ринулись сто пятьдесят четыре судна, а также десятки норвежских, английских, голландских и других китобоев. Они били только гладких китов и буксировали их ближайшему берегу или к судну.
Фактически это было браконьерство и грабёж в российских водах. Сторожевые суда не могли навести порядок в этом промысле. В 1850 году в Тихий океан на помощь охране был направлен из Кронштадта военный корвет Оливуца. Он должен был нести службу в морях, омывающих русские владения. Но и это мера тоже не была эффективной.
В 1851 году американцы заготовили 206850 бочек китового жира и 2480600 фунтов уса. В следующие годы — ещё больше. Когда они сообщили в 1852 году о результатах этих экспедиций сенату, правительство Соединенных Штатов Америки заявило: Вся американская торговля не приносит того, что могут добыть эти промышленные суда… Богатства американского правительства увеличились больше чем на 8 миллионов долларов. В 1855 году только у острова Феклистова американцы охотились с шестидесяти судов и забивали в день по пятьдесят китов. За четырнадцать лет американские китобои добыли жира и уса в русских водах на 130 миллионов долларов.
Один морской офицер, лейтенант Русского Императорского флота Владислав Иеронимович Збышевский, плававший на корвете в Охотском море, упоминая о китовом промысле, писал: «С 1847 года китам Охотского моря не было ни одного года отдыха: янки брали с нашего моря дань ежегодно, они истребляли их эскадрами в двести судов». Это было полное хищническое истребление гренландских китов как вида. Очевидно, также пострадали японский гладкий кит и калифорнийский серый кит.
В середине XIX века американские китобои прошли и в Чукотское море, где обнаружили чудом сохранившиеся стада гренландских китов, за которыми охотились лишь жители наших северо-восточных побережий. Охота американцев возобновилась. Наверное, Господь возмутился такой наглостью китобоев. В 1871 году 33 судна американской флотилии из сорока были затёрты льдами в Чукотском море недалеко от берегов Аляски. К чести американцев, было организовано спасение людей, которые шли 129 км по льдам, оставив все имущество, дорогостоящее снаряжение и вытопленный китовый жир. Все 1219 человек спаслись, но колоссальный урон, исчислявшийся в 33 млн долларов и разорение нескольких компаний значительно сократили американский промысел китов на долгие годы. Остатки затертых судов затонули и остались на дне моря.
Попытки России с петровских времен создать свой китобойный флот не увенчались успехом. До революции на Дальнем Востоке промышляли российские подданные лишь в отдельные годы. В 1894 году в бухте Гайдамак была образована Тихоокеанская китобойная компания графа Г.Г.Кайзерлинга, бывшего морского русского офицера, имевшая два китобойных судна и базу «Михаил». За 10 лет компания добыла порядка 1 тыс. голов китов (по 100 голов ежегодно), но в русско-японскую войну 1904 года суда были захвачены японцами, и компания была ликвидирована
Китобойная база графа Г.Г.Кайзерлинга. Ф. с сайта ok.ru
В 1889 году первый промысловый год начал российский офицер Дадымов. Он вложил 130 тысяч рублей в организацию промысла на китобойном судне «Г.Невельский». В первый год он добыл 23 кита, из которых получил 12 тыс. баррелей жира и 5 тонн китового уса. В 1890 году Дадымов добыл уже 50 китов, но на пути в Японию погиб вместе со своим судном при таинственных обстоятельствах. Попытки отыскать следы его гибели оказались тщетными. Так закончились попытки царской России включиться в китовую охоту.
А для американцев промысел китов на Дальнем Востоке был столь доходным, что они брали только ус и жир, а туши выбрасывали. Они разлагались по берегам моря, распространяя невыносимый трупный запах и превращаясь в горы костей, устрашающие людей до сих пор…
В конце концов, опустели и воды Дальнего Востока. Эскимосы собирали кости китов по островам, раскладывали и вкапывали их рядами, либо устраивали кладбища. Такое скопление костей найдено на острове Итыгран в Беринговом море в 1977 году. Интересно, что Евгений Евтушенко написал стихотворение «Кладбище китов» за 10 лет до открытия Китовой аллеи на острове Итыгран, правда это стихотворение не только о китах морских.
Остров Итыгран. Фото Максима Антипина. Сайт bugaga.ruКитовая аллея зимой. Фото с сайта beringiapark.ru
На кладбище китов на снеговом погосте стоят взамен крестов их собственные кости. Они не по зубам — все зубы мягковаты. они не по супам — кастрюли мелковаты. Их вьюга, тужась, гнет, но держатся — порядок!— вколоченные в лед, как дуги черных радуг. Горбатый эскимос, тоскующий по стопке, как будто бы вопрос в них заключен, как в скобки. Кто резво щелкнул там? Ваш фотопыл умерьте! дадим покой китам хотя бы после смерти. А жили те киты, людей не обижая, от детской простоты фонтаны обожая. И солнца красный шар плясал на струях белых… «Киты по борту! Жарь! Давай, ребята, бей их!» Спастись куда-нибудь? Но ты — пространства шире. А под воду нырнуть — воды не хватит в мире. Ты думаешь, ты Бог? Рисковая нескромность. Гарпун получишь в бок расплатой за огромность. Огромность всем велит охотиться за нею. Тот дурень, кто велик. Кто мельче — тот умнее. Плотва, как вермишель. Среди ее безличья разнящая мишень — беспомощность величья! Бинокли на борту в руках дрожат, нацелясь, и с гарпуном в боку Толстой бежит от «цейсов». Величью мель страшна. На камни брошен гонкой, обломки гарпуна выхаркивает Горький. Кровав китовый сан. Величье убивает и Маяковский сам гарпун в себя вбивает. Китеныш, а не кит, но словно кит оцеплен, гарпунным тросом взвит, качается Есенин. Почти не простонав, по крови, как по следу, уходит Пастернак с обрывком троса в Лету. Хемингуэй молчит, но над могилой грозно гарпун в траве торчит, проросший ввысь из гроба. И, скрытый за толпой, кровавым занят делом даласский китобой с оптическим прицелом. … Идет большой загон, а после смерти — ласка. Честнее твой закон, жестокая Аляска. На кладбище китов у ледяных торосов нет ханжеских цветов — есть такт у эскимосов. Эх, эскимос-горбун, у белых свой обычай: сперва всадив гарпун, поплакать над добычей. Скорбят смиренней дев, сосут в слезах пилюли убийцы, креп надев, в почетном карауле. И промысловики, которым здесь не место, несут китам венки от Главгарпунотреста. Но скручены цветы стальным гарпунным тросом Довольно доброты! Пустите к эскимосам! 1967г. Евгений Евтушенко "Кладбище китов" В.Наумову
США, киты и Аляска
Итак, во второй половине XIX века на рынках США за ус и жир с одного кита китобои получали 8-20 тысяч долларов. А 1 августа 1868 года Россия получила от Североамериканских Соединенных Штатов чек на 7,2 млн долларов за продажу полуострова Аляска, что равнялось примерно 11-ти миллионам золотых рублей. Это значит, что Аляску продали примерно за 600 китов – меньше, чем их добывали за один месяц на северо-востоке России.
На такой малой части Полярного моря доходы американцев только с прибрежного китоловства у берегов Аляски с 1868 по 1890 год составили свыше 22 миллионов золотых рублей. Одного китового уса было добыто на 16 500 000 рублей, что с излишком покрыло всю сумму, затраченную на приобретение этой сказочно богатой страны.
Побережье в штате Аляска
Впрочем, надо отдать должное американцам. Получив дармовую землю, они сделали всё возможное для её развития, для сохранения природных ценностей. Аляска теперь — самый большой штат США, страна с образцовым порядком, богатая и неистощаемая, где выросли 27 городов. В реках и море полно рыбы, тысячные стада северных оленей кочуют по тундре, можно встретить сотни видов птиц. Стали появляться и киты, которых с удовольствием показывают туристам.
После сотен лет нещадного промысла китов у берегов Аляски, как до, так и после приобретения её у России, в последние десятилетия китов успешно охраняют — летом устраивают китовые сафари для туристов, а зимой китам помогают перезимовать местные жители.
A California gray whale surfaces in a breathing hole near rescuers who were cutting holes into the ice pack off Point Barrow in October 1988. Калифорнийский серый кит в полынье для дыхания рядом со спасателями, которые проделывали отверстия в паковом льду у мыса Барроу, город Кетчикан. Фото Владимира Палагута
Пушки Свена Фойна — приговор всем китам.
Нещадный промысел китов в течение столетий привел к почти полному уничтожению гладких китов, которых китобои называли правильными китами (“right whales”), так как они не тонули после смерти. Других китов добыть было намного сложнее — не было возможности вытащить их на берег или подтащить к судну — тонны китового мяса тонули и тащили суда на дно.
Начало нового жесточайшего истребления китов было положено после 1860 года, когда норвежский охотник Свен Фойн (Svend Foyn) , после десяти лет упорного труда и испытаний на китах, изобрел новое оружие для их убийства – гарпунную пушку, применяемую по сей день. С этого времени начался современный период окончательного убийства китового рода, связанный с невероятными страданиями жертв.
Пушка Свена Фойна стреляет большими гарпунами, причем острием гарпуна служит разрывная граната, а гарпун соединяется с судном тросом большой прочности. При попадании такого гарпуна в тело кита последний, стремясь уйти от преследования, натягивает трос, прикрепленный к кораблю. В результате лапы гранаты расходятся, что приводит к взрыву.
К 1867 году изобретатель усовершенствовал своё адское оружие, применив компрессор для накачивания китов воздухом, чтобы они не тонули, а также представил вторую часть чудовищного изобретения — небольшое быстроходное судно «китоубиец» с высоко поднятым носом, на котором устанавливалась гарпунная пушка. С такого судна можно было удерживать загарпуненного стотонного кита и поднимать его на поверхность даже с трехкилометровой глубины.
Множество китов погибли или ушли ранеными во время испытаний страшного оружия, но с конца 19 века его стали применять повсеместно, в том числе и советские китобойные флотилии. Для китов это означало убийство всего их китового рода, а для Свена Фойна — почет и известность (Свен Фойн — норвежский китобой. Рыбак Приморья, вып.4 (1370), 24.01.08)
С 1904 года норвежские китобои стали промышлять, в основном, в Южном и Северном Ледовитом океанах, что было связано с запретом норвежского правительства убивать китов у берегов своей страны. Промысел обрушился на горбатого, или длиннорукого, кита. За следующие 10 лет норвежцы добыли 30 тысяч китов, из них 20 тысяч принадлежали к этому ценному виду. Всего через 50 лет эти киты почти перестали встречаться.
Горбатый, или длиннорукий, кит. Моряки называли его весельчаком за его прыжки над водой с размахиванием ластами. Этот кит способен издавать самые громкие звуки, известные в мире животных. Разнообразными песнями эти киты отправляют послания другим китам их рода за тысячи км, смысл которых понятен только им.
Ещё в 1841 году мореплаватель Джеймс Кларк Росс установил, что и антарктические воды изобилуют китами. В 1893 году китобои, истребив китов во всех других океанах, начали промысел в Антарктике, которая стала пятым районом промысла. В 1904 году в бухте Гритвинен на о. Южная Георгия норвежец Карл Антон Ларсен организовал первую береговую станцию по переработке китов Так он вписал свое имя в историю китобойного промысла и исследования Антарктики, совершил туда несколько рейсов, в том числе с экспедицией Отто Норденшельда.
В 1905 году другой норвежец X. Кристенсен снарядил на юг океанов первый плавучий завод «Адмирален» с двумя китобойными судами. В сезон 1910-1911 гг. в атлантическом секторе Антарктики работали 14 плавучих заводов и 6 береговых станций с 48 китобойными судами. Они добыли более 10 тысяч китов, из них 8 тысяч — горбатые киты. Чтобы вывезти весь жир начали применять танкеры.
В 1912 году Норвегия имела в Антарктике уже 37 плавучих заводов и 27 береговых баз. Она получила 500 тыс. баррелей жира, который стали широко использовать в производстве нитроглицерина для военных нужд. Тогда же впервые возникло перепроизводство китового жира, даже встал вопрос об ограничении промысла.
24 сентября 1931 года в Женеве была подписана представителями 26 государств 1-я Международная конвенция по регулированию китобойного промысла в Антарктике. Стали устанавливаться квоты на добычу китов. Так, на 1933 год была установлена квота 17 074 условных (голубых) китов. Условный (голубой) кит равен двум финвалам и 2,5 горбатым китам, 6-ти сейвалам. Начиная с 1955 года, промысловый сезон в Антарктике ограничили с 1 декабря по 15 марта.
Промысел китов белух у Соловецких островов
В прошлые века исторический Соловецкий монастырь не оставался в стороне от традиционного морского промысла. Он успешно промышлял на Белом море, по берегам которого были устроены рыболовные и зверобойные тони. Помимо летнего промысла рыбы, зимой и летом велся промысел морских млекопитающих — тюленей нерпы и морского зайца, летом промышляли китов белух с помощью специальных сетей, сделанных из особо прочных веревок. Китов, подходящих к берегу во время рождения детенышей старались отгородить сетями от открытого моря и подогнать к берегу.
Фото убитой белухи. Сделано, по-видимому, в Сухом доке. Возможно, монахи считали белух разновидностью рыб, на картинках они изображены иногда с чешуёй.
В сокращенном сетями пространстве белух убивали с помощью копий. Белухи почти не оказывали сопротивления, несмотря на свой вес около тонны. Но если какой-то из них удавалось найти выход из сети, то она сообщала об этом всему стаду, но не уходила одна. В этом случае сеть оставалась пустой. «Порато умные», — так монахи описывали сообразительность белух. Жир белух ценился на рынке выше, чем тюлений. Вытапливали его на Салотопенном заводе, построенном на Сельдяном мысу поселка Соловецкий.
Промысел китов в СССР
В 30-е годы XX столетия на Шантарских островах, после ухода американской компании, действовало уже советское Акционерное Камчатское общество. Они установили жиротопки, построили утилизационный завод, остатки которых сохранились до сих пор. Но зверобои промышляли здесь, в основном, ластоногих, так как киты были выбиты. Туши китов китобойцы периодически привозили из других районов океана на переработку.
В 1929 году Акционерное Камчатское общество (АКО) закупило в США транспортное судно «Глен Ридж» и направило его в Норвегию на переоборудование. Однако, от контракта пришлось отказаться, так как норвежцы запросили баснословную цену, не желая иметь конкурентов.
Тем не менее, в СССР решили во что бы то ни стало создать свой китобойный флот. В Ленинграде переоборудовали судно Алеут в китобазу, закупили в Норвегии 3 корабля-китобойца, названные «Авангард», «Трудфронт» и «Энтузиаст». В 1933 году они начали промысел в районе Владивостока. С этого времени и по 1967 год первая в СССР китобойная флотилия «Алеут» работала в водах северной части Тихого океана.
После ВОВ в Одессе в 1946 году была сформирована флотилия «Слава». В неё вошли 18 устаревших паровых китобойных судов. В 1956 году флотилии были переданы 20 современных дизельэлектрических судов-китобойцев, что резко повысило эффективность ее работы. В сезон 1956-1957 гг. флотилия «Слава» добыла 3282 кита и получила 28.314 тонн жира, 1965 т кормовой муки, 500 т мяса, 506 т печени. В 1966 году китобаза «Слава» была передана на Дальний Восток и проработав 6 сезонов в северной части Тихого океана, была списана и продана на металлолом.
Китобойная база флотилии Слава, вверху фото — портрет капитана А.Соляника. Возвращении из экспедиции, порт Одесса, 1954 г. Фото с сайта fleetphoto.ru Возвращение китобойных флотилий после 6-8 месяцев плавания всегда были праздниками — их встречали, как победителей. Палили пушки, люди кричали «Ура».
В 1959 году в г. Николаеве на судостроительном заводе им. Носенко была построена китобойная база «Советская Украина», а на заводе им. 61 коммунара — 20 дизельэлектрических судов. Местом базирования флотилии был порт Одесса.
В 1960 году вступила в строй китобойная база «Юрий Долгорукий«, переоборудованная из доставшегося СССР по репарации немецкого пассажирского лайнера «Гамбург». Флотилия имела 15 дизельэлектрических китобойных судов и вела промысел в водах Антарктики. Местом ее базирования был порт Калининград, хотя база имела такую осадку, что не могла подходить к причалам.
Китобаза Юрий Долгорукий. Фото с сайта kaliningrad.kp.ru
В 1961 году в г. Николаеве на тех же заводах была построена еще одна китобойная флотилия — «Советская Россия» в составе китобазы и 21 китобойного судна с базированием в порту Владивосток, который стали считать столицей китобойного промысла страны. Производственная мощность китобазы позволяла обработать 75 китов в сутки общим весом свыше 4 тыс. тонн, вырабатывать 1 тыс. тн. жира и 200 тонн китовой муки при 100 % утилизации сырья. Эта флотилия могла работать во всех морях и океанах.
Судно- китобоец во время буксировки китов на базу флотилии.
В 1963 году вступили в строй среднетоннажные китобазы «Владивосток» и «Дальний Восток», построенные западногерманскими фирмами. Китобазам придавалось по 12 китобойных судов каждой. Предназначены они были для работы в северной части Тихого океана.
Китобазам спускали план добычи, обученные команды дежурили круглосуточно в наблюдениях за океаном — даже малейший выдох кита был его путем к смерти. Добывали всех китов всех возрастов без исключения. Базовые суда флотилий перерабатывали китов полностью.
СССР вскоре занял 1-е место в мире по добыче китов, на его долю приходилось 43 % их улова (на долю Японии — 41 %). Флотилии обычно работали в закрытом режиме. Связь с берегом была только шифрованной. Китобойные суда в эфир не выходили, а связь с китобазой осуществлялась по УКВ кодам, которые дважды в сутки менялись. Информации о промысле отечественных и иностранных флотилий практически не было.
Сохранившаяся статистика свидетельствует, что всего за 25 лет китобойного промысла, с 1947 по 1972 годы советскими китобойными флотилиями было добыто около 125 тысяч усатых китов и кашалотов. Одна только флотилия «Юрий Долгорукий» добыла 58 тысяч китов двадцати двух видов. По другим данным, в 1947—1972 гг. было добыто более 193 тыс. китов, в том числе флотилиями: «Слава» — 59136, «Советская Украина» — 37727 (в 1959—1972 гг.), «Юрий Долгорукий» — 42311 (с 1960 г.), «Советская Россия» — 53874 (с 1961). Промысел прекратился только тогда, когда киты перестали встречаться.
После распада СССР западными изданиями были обнародованы факты нарушений советскими китобойными флотилиями правил промысла. Была установлена фальсификация отчетов СССР, в том числе с участием КГБ, для международной китобойной комиссии. Например, вместо 48 тыс. китов, забитых в антарктических водах в начале 1960-х годов, в МКК сообщили лишь о 2710 особях.
Когда люди начали уважать китов.
Несмотря на столетия интенсивного убийства китов, знания об их биологии почти не прибавлялись, подводная жизнь оставалась для человека тайной. Эта тайна стала раскрываться, когда удалось содержать дельфинов в неволе, где за ними можно было внимательно наблюдать. В 1938 году в США открылся первый в мире океанариум «Мэрин Стьюдиоуз», позже переименованный во «Флоридский Мэринленд», в котором содержалась группа дельфинов. Там их могли наблюдать ученые и посетители.
В начале второй мировой войны пришлось временно закрыть «Мэрин Стьюдиоуз» и выпустить дельфинов. Океанариум открылся вновь в 1946 году и был заселен дельфинами. В феврале 1947 года одна дельфиниха родила дочку, названную Спрэй. Спрэй прожила в океанариуме 22 года и родила 5 детёнышей. Тогда появились совершенно неожиданные сведения о дельфинах как об очень способных к обучению и готовых к общению с человеком животных.
Исследования дельфинов Д.К.Лилли были описаны в его популярных книгах «Человек и дельфин» (1961, на русском языке — в 1965 г) и «Разум дельфинов» (1967, на русском языке — в 1969 г). Они произвели фурор в обществе и среди учёных, хотя поначалу те и другие даже высмеивали ученого, называя в печати его работы «бредом сивого кита». Особое недоверие вызвало утверждение Лилли о способности дельфинов воспроизводить человеческую речь, которую он записывал на магнитофон. Тем не менее, к работе подключились целые группы нейрофизиологов.
«Дельфы», как их стали ласково называть ученые, оказались сообразительны, легко обучались, даже превышая своим интеллектом человекообразных обезьян. Стало понятно, что люди столетиями уничтожали себе подобных мыслящих высокоразвитых существ и едва не покончили с их существованием.
Хоть нас в наш век ничем не удивить, Но к этому мы были не готовы: Дельфины научились говорить! И первой фразой было: «Люди, что вы!» Учёные схватились за главы, Воскликнули: «А ну-ка, повторите!» И снова то же: «Люди, что же вы!» И дальше: «Люди, что же вы творите?! Вам скоро не пожать своих плодов. Ну, мы найдём какое избавленье… Но ведь у вас есть зуб на муравьёв, И комары у вас на подозреньи…»… Вл.Высоцкий, 1968
В 1946 году была подписана Международная конвенция о регулировании китобойного промысла. Тогда же, в соответствии с конвенцией, была учреждена Международная комиссия по промыслу китов. США, Великобритания и СССР стали членами комиссии в 1948 году, Япония — в 1951 году.
В 1986 года Международная китобойная комиссия ввела запрет на китовый промысел. Тем не менее, некоторые страны от промысла не отказались. Япония продолжала вести промысел «в научно-исследовательских целях», а с 2019 года возобновила и коммерческий. Исландия согласилась с запретом частично, а Норвегия к мораторию не присоединилась.
Всего в мире с момента введения моратория в научных целях было добыто 17 839 китов, из них 310 финвалов, 56 кашалотов, 1563 сейвалов, 734 полосатика Брайда и 15 176 малых полосатиков. Всё же в результате запрета промысла удалось спасти от полного уничтожения несколько видов китов.
С 2013 года на Шантарских островах создан Национальный парк. Реальные работы по изучению, защите и восстановлению природы этой территории только начинаются. Тем не менее, туризм к этим труднодоступным и необычайно красивым местам уже развивается.
Шантарские острова. Фото с сайта rgo.ru от Клуба Russian Discovery
Теперь на китов обрушилась новая напасть. Коммерсанты поняли, что можно зарабатывать на дельфинариях. Этот бизнес ширится, а животные погибают, отработав под аплодисменты публики. Учет их гибели вести невозможно — дельцы губят одних, заменяют другими, экономят на всем. Дельфинарии стали концлагерями морских млекопитающих, хотя многое из их жизни стало известно, благодаря исследованиям в неволе.
Но что нужно публике? Как и в древнем Риме — «Хлеба и зрелищ». Даже самые жестокие императоры подавляли восстания раздачей хлеба и вина, да цирковыми представлениями.
https://youtu.be/FZJz0NowDy0
Документальный фильм «Рожденные свободными» — фильм-расследование о том, как ловят и поставляют морских животных в дельфинарии, история 18-ти белух
Фокина Т.Л. ООО «Северный ландшафт» (2022 год — последний год деятельности организации)
Редкий турист может увидеть все разнообразие Соловков! Даже местным жителям не всегда удается посетить многочисленные морские заливы, берега сотен озер, разнообразные леса и болота, далекие север и юг острова, куда не ведут проезжие дороги.
За 3-5 дней можно увидеть знаменитый Соловецкий монастырь, его скиты и пустыни, иногда — съездить на соседний остров. Но это всего лишь небольшая, примерно десятая, часть архипелага. Настоящая загадка Соловков — это их природа!
В нашей заметке мы расскажем о некоторых удивительных формах соловецких деревьев, в первую очередь — сосен. Конечно, далеко не все сосны на Соловках «причудливые», увидеть их случается довольно редко. Такая их характеристика имеет свою историю.
Если наблюдать лес издали или с озер, то на островах мы увидим мощную тайгу, высокие ели и сосны — кажется, что находимся в средней полосе России (конечно, где её не снесли заготовители древесины или пожары).
Если пройти по соловецким дорогам, берегам и тропам, то лес оказывается всё более интересным и загадочным, всё больше поражает воображение.
Молодой лес и сосны на берегу озера Плотичье у входа к канал.
Леса, т.е. лесные земли, занимают на Соловках 67,7 % площади лесного фонда, а весь лесной фонд занимал, до недавнего времени, 95,6 % территории островов, хотя в последние годы он, возможно, уменьшился на 2-3 процента в связи с переводом его части в земли поселений — для развития скитов монастыря и некоторых хозяйственных нужд единственного пока поселка Соловецкий.
Кроме леса, в лесной фонд входят ещё и «нелесные» земли — озера, болота, дороги, усадьбы, каменистые россыпи, побережья и другие места без леса, т.е. тоже, в основном, ценные природные объекты.
Территория Соловков относится к климатическому поясу северной тайги Европы.
Бескрайние просторы осеннего леса севернее Секирной горы, 1918 год. Фото с сайта airpano.ru
Несмотря на столетия выборочных лесозаготовок, проводимых при историческом монастыре, а также на сплошные рубки в некоторых местах архипелага в 30-е годы (при концлагере), лес и сейчас остается поразительно богатым, разнообразным и интересным. Когда на Соловках создали (в 1974 году в качестве эксперимента) «историко-архитектурный и природный музей-заповедник» в ведении областных отделов культуры, то природный отдел там оказался чуждым вышестоящим органам, никаких нормативов для такого направления работы не существовало.
Однако, в задачи музея-заповедника всё же включили учет и сохранение природных территорий, в том числе морской акватории на расстоянии до 5 км от крайних точек архипелага. Созданный природный отдел пытался получить какое-нибудь финансирование, как это бывало (и сохраняется) при выполнении работ историко- архитектурных направлений (сбор фондовых коллекций, реставрация памятников, экспедиции, создание экспозиций, работа в архивах, пр).
Делались попытки разработать и юридическую базу деятельности для организации охраны архипелага и создания госинспекции. Однако, на протяжении 30-ти лет (!) существования этого эксперимента (1975-2005 годы), такого целевого финансирования так и не появилось, хотя было много природных экспедиций на Соловки разных организаций из крупных городов, которые музей-заповедник принимал и содействовал их работе.
Сосновый и смешанный лес вдоль канала между озерами Плотичье и Корзино. Видны высокие, чаще прямоствольные, иногда — сильно разветвленные, деревья.
В 80-е годы прошлого века основным аргументом Министерства культуры в отказе направлять деньги появившимся чуждым их ведомству «природникам», было указание на то, что у отдела нет фондовых коллекций, количество которых во многом определяло (как и сейчас) финансирование музеев.
Тогда, по предложению Анны и Николая Никишиных, в отделе природы завели «Журнал поступлений экспонатов в коллекцию природных фондов», создали аналог «Закупочной комиссии» и стали записывать природные объекты также, как это делал отдел фондов, хотя экспонаты оставались на своих природных местах.
Вдоль канальной системы и соловецких дорог путник видит, в основном, густые еловые леса, их примерно в 2,5 раза больше, чем сосняков.
Сотрудники, которые находили наиболее ценные и интересные природные объекты, предлагали записать их в Журнал, а комиссия из тех же сотрудников и завотделом решала — берём или нет объект в «природные фонды». Тогда это казалось шуточным мероприятиям, однако удалось найти много интересных «экспонатов» — деревьев, камней и их скоплений, водоемов, геологических образцов и др. Они были зафиксировали в журнале, их и сейчас можно отнести к памятникам природы.
Финансировать природные направления деятельности музея так и не начали, а позже Министерство культуры, в непосредственное подчинение которого музей-заповедник перешел с большим трудом из ведения Комитета по культуре в 1998 году (когда я была директором музея-заповедника), отказалось от территориальных обязательств с 2005 года, изменив устав СГИАПМЗ, но не изменив его названия.
Так постановление Совета министров РСФСР и ВЦСПС 1974 года о создании Соловецкого историко-архитектурного и природного музея-заповедника, в части охраны и изучения природы архипелага, стало недействующим, что конечно не вполне законно!
Тем не менее, журнал «природного фонда» используется специалистами до сих пор, хотя никакой охраны природы на Соловках, к сожалению, до сих пор не создали.
Участок соснового бора с вороникой, брусникой и ягелем в местах выборочных заготовок леса в прошлые века.
В интересные объекты природного фонда мы включили, среди прочего, необычной формы деревья. Среди них были, конечно, сосны. Особенно много их встречалось вдоль южной дороги к мысу Печак. Под каким названием их объединить, чтобы не описывать каждое дерево? Решили назвать комплексным объектом «Урочище причудливых сосен». Таких сосен нашлось несколько десятков.
На самом деле, это было не урочище, а отдельные деревья среди совершенно обычных красивых сосен. Они периодически встречались на протяжении 3-х-4-х км. Необычными были их стволы и ветви. Хотя сосны на Соловках встречаются самые разные по форме, относятся они к одному виду — сосна обыкновенная. Вот примеры таких находок:
Ствол этой сосны обыкновенной в своем основании дал начало ещё трём стволам.
Ветви этой сосны стали такими толстыми, что могли бы представлять собой отдельные деревья, причем отходят они от ствола на разной его высоте.
Эта сосна в ширину больше, чем в высоту, она образовала целый шар толстых, причудливо разветвленных веток.
Толстые ветви этой сосны отходят от ствола на разной высоте, но большая часть их устремлена в одну сторону.
Какая сила заставила стволы и ветви этих деревьев так извиваться, утолщаться, разветвляться в разных местах или скручиваться?! Первое, что приходит в голову для знакомых с соловецким климатом — ветер. Действительно, ветры на Соловках бывают свирепыми. Здесь в 8 раз больше дней с сильным ветром (более 7,8 м в сек), чем в районе Архангельска.
Но ведь эти деревья находятся не в самом ветреном месте — не на берегу. Притом рядом растут совершенно прямоствольные высокие сосны. Смотреть на их кроны снизу — тоже огромное удовольствие — кажется, что их ветки кружатся на фоне синего неба.
Сосновый лес без «причуд». На Соловках он также богат, интересен и прекрасен.
Кружева сосновых веток на фоне голубого чистого неба.
Такие сосны-исполины высотой более 20 м — совсем не редкость на Соловках. Широкой полосой сосновые леса тянутся вдоль северного берега Большого Соловецкого острова. Есть массивы сосен в его северо-восточной части, на западе острова Анзер и в других местах — это, в основном, старовозрастные и разновозрастные сосновые леса, которые по своему характеру соответствуют более южным климатическим районам нашей страны — средней и южной тайге, где они стали очень редкими. Их включают в разряд особо охраняемых территорий.
На Соловках обнаружены сосны в возрасте до 450 лет, одна сосна зафиксирована в возрасте 500 лет, а средний возраст сосняков бывает 150-300 лет. Этот лес, чаще всего, никакими «причудами» не обладает, самое удивительное в нем то, что он там вообще растет. Такие леса необходимо признавать заповедными.
Необычные формы деревьев заметили ещё ученые соловецкого концлагеря. Такие наблюдения сделаны и современными экспедициями, проводившими лесоустроительные работы. Этот феномен они относили к сильному воздействию ветров. (Принцев А. Влияние ветра на сосновый лес. // Ж. Соловецкие острова, 1926, №1, С.6-43; Л.Ф.Ипатов, В.П.Косарев, Л.И.Проурзин, С.В.Торхов. Соловецкий лес. , Архангельск, 2005, стр.57-60).
Леса южной части Большого Соловецкого острова.
Сосна у дороги на мыс Печак. Фотография Любы Мытник, опубликована в соцсети ВК
Действительно, влияние ветра на форму и рост деревьев признано специалистами. Однако, как правило, деревья, выросшие под влиянием ветров, растут по берегу моря. Они имеют общие черты — их ветви больше направлены в противоположную от моря сторону, иногда образуются «флаговые» формы, когда все ветви развиты с одной стороны дерева, подветренной.
Если на молодые прибрежные сосны обрушивался сильный ветер, то могли от ветра наклониться даже стволы, иногда целые массивы молодого леса. Позже такой рост закреплялся при утолщении ствола. Именно о таких соснах, видимо, пишет Д.С.Лихачев:
«Вблизи Реболды начинался «бегущий лес», впоследствии вырубленный. Это были многолетние сосны с толстыми стволами, которые постоянный ветер пригнул к земле, и они поэтому казались «бегущими» и живыми. На что они могли понадобиться? Древесина их была плотной и плохо поддавалась пиле.»
Да, нам трудно объяснить многие действия и решения лагерного начальства 30-х годов. Но среди нашего «урочища» всё совершенно иначе — ветви растут и чрезмерно утолщаются в самых разных направлениях и в совсем не самых ветреных местах.
Сдвоенные ветви этой сосны развиваются перпендикулярно стволу — как будто какой-то великан воткнул их туда, проходя мимо.
Ветви этой сосны похожи на морские волны.А это что за конёк-горбунок? Разве мог ветер загнуть ветку под прямым углом, а потом оформить её зигзагом?! Может, и так. Но лучше было бы исследовать природные чудеса Соловков, а не гадать или предполагать.
Проходя мимо причудливых сосен, мы периодически попадаем в живописные и очень комфортные для пребывания сосновые боры, похожие даже на корабельные леса — с прямоствольными стволами, очистившимися от ветвей в нижней части. Находятся они рядом с той же дорогой, что и причудливые сосны.
Вообще все леса на Соловках больше похожи на парки, пребывать в них — одно удовольствие, когда бы ещё не комары, да мошки. Леса прекрасно просматриваются вдаль, здесь чистый воздух, нет клещей и змей, топких болот, густых зарослей, непроходимых кустов и подроста лиственных пород.
Сосняк воронично-брусничный. Низкорослая растительность производит впечатление стриженого яркого газона, но такой парк гораздо живописнее созданного человеком.В этом «парковом» сосновом лесу растут не только сосны; в дополнение к ним там иногда встречаются ели, березы осины, ольха.
Пройдя мимо такого красивого леса, внимательный путник опять может найти в лесу самые неожиданные, никогда не повторяющиеся формы сосен. Каждый путешественник может даже выбрать себе заветное, самое удивительное, причудливое дерево — здесь на всех найдется своя форма.
Один из стволов здесь решил не мешать соседям и удалился в сторону, сохраняя связь с материнским деревом.
Некоторые разветвления ствола этой сосны, как будто, отутюжены.
Ещё несколько примеров удивительных сосен:
Леса северо-западной части Большого Соловецкого острова
Теперь мы пройдемся по другому району Большого Соловецкого острова — в северо-западной его части. Здесь тоже можно встретить разные типы леса — ельники с зарослями черники или голубики, полями вороники, множеством камней с разноцветными лишайниками, а также и сосняки.
Сосняк кустарничково-лишайниковый, или «беломошник». Виден молодой сосновый подрост, хотя рядом проходит лосиная тропа (а лосей соловецких часто обвиняют в поедании всего хвойного подроста). Фото сделано у тропы на мыс Белужий.
В лесу по тропе к мысу Белужий, а также и в других местах, часто встречаются «свилеватые» сосны. Стволы их закручиваются вокруг своей оси в течение роста. Это хорошо видно, когда ствол очищен от коры.
Давно упавшая сосна со свилеватой (закрученной) древесиной украшает место отдыха у тропы к мысу Белужий.
Большой процент «свилеватых» сосен в соловецком лесу — тоже одна из его особенностей.
?
Эта сосна, древесина которой закручена против часовой стрелки, находится с другой стороны тропы от скамьи, которая видна на предыдущем снимке. В верхней части ствола видны ветки, расположенные друг напротив друга, образуя со стволом крест. Такое расположение ветвей нередко встречается в природе.
Оказалось, что кто-то начал пилить эту сухую свилеватую сосну с двух сторон, но бросил это дело. Древесина этих сосен плотная. Интересно, как собирались вывозить ствол из места, где нет дороги?! Благодаря отсутствию дорог вдоль проходящей рядом тропы, лес здесь никогда не заготавливали.
«Причудливые» сосны иногда оставляют причудливые пни, которые со временем могут образовывать удивительные фигуры. Пень у залива «Пляж Малибу» — местное название берега недалеко от посёлка.
Напоследок напомним, что в соловецком лесу интересны не только деревья. В нём могут встретиться разные звери и птицы, например — токующие глухари.
Один глухарь, тоже причудливый, как и сосны, когда-то в начале лета никого не хотел пропускать по дороге на мыс Печак, особенно сердился на велосипедистов, даже наскакивал на них. Он встречался в 2016-2018 годах, а в 2019 году не появился. Может, кто-то и свернул ему шею. Мы печалились о нем, хоть он и был грозен.
Глухарь токует в сосновом лесу. Здесь он ходил по лесу совсем рядом с дорогой. Обращаем внимание, что в этом лесу видны кусты березы извилистой — этот вид появляется при приближении дороги к морю в южную сторону Большого Соловецкого острова.
Тип леса при этом постепенно становится всё более северным. Но об этом расскажем в другой заметке.
Этот «причудливый» глухарь наскакивал на мой смартфон и не давал навести на резкость, приближаясь ко мне вплотную и угрожая расправиться со мной за несогласованную съёмку.
Но дорогие читатели, наверное, уже убедились в причудливости и высокой ценности соловецких сосен, обитателей леса и всей соловецкой природы, о чем мы рассказываем в разных заметках и на экскурсиях.
С уважением, Т.Фокина.
Примечание. Фото без подписей авторов и видео выполнены автором статьи с помощью смартфона.
Это заметка о соловецких камнях, но не научная статья о сейдах. Тем более — знатоки сейдов скажут сразу, что на Соловках их и нет (а мы это название и заключили в кавычки). А вот слова «живые камни» в кавычки не заключаем.
Что такое сейд? Определения этого понятия в литературе очень различны. Чаще всего говорят, что это такое сооружения из камней, когда большой валун стоит на маленьких камнях.
Валун, стоящий на маленьких камнях, Карелия, острова Кузова. Фото с сайта otdyhvkarelii.ru
Относят их к одному из видов мегалитов, то есть больших сооружений из камней, встречающихся по всему миру и относящихся, чаще всего, к весьма древним сооружениям. Откуда и каким путём они появились чёткого представления нет, пока высказываются лишь предположения.
В понятие сейда иногда включают и другие конструкции из камней. Они встречаются на островах и берегах Белого моря, в Карелии, на Кольском полуострове, в Скандинавии и других местах. Особое скопление их найдено на островах Немецкий Кузов (339 на площади 8,2 га) и Русский Кузов (360 на площади 7,3 га). Эти острова находятся примерно в 30 км от Соловков и от Кеми, туда можно попасть на экскурсию, в частности с Соловков — с фирмой Независимые гиды.
Каменные сложения там могут иметь вид пирамидок:
Фото А. Кушталова с сайта samlib.ru
Читатель без труда может найти большое количество литературы о сейдах и других каменных сооружениях, однако мне не попалось ни одного исследования, которое бы однозначно объясняло происхождение этих объектов. Все многочисленные, а иногда и весьма пространные, описания являются только предположениями, часто очень сомнительными, Некоторые авторы обвиняют других в лженауке, но сами никаких научных данных также не приводят.
Есть редкие работы по датировке сейдов, выполненные методом лихеноиндикации, т.е. по возрасту колоний лишайников. В них возраст некоторых каменных сложений определен в 7 или даже в 10 тысяч лет, т.е. они могут быть почти ровесниками схода ледника четвертичного оледенения или появиться через 2-3 тысячи лет после этого (учитывая также медленный рост лишайников).
Известно, что слово сейд появилось в древнескандинавской литературе примерно тысячу лет назад. Для скандинавов (саамов, лопарей) Сейд — это не камень и даже не какой-то предмет, а обрядовая техника, которая включает в себя экстатический транс, магию. Причем владели этой магией, в основном, женщины, которых называли «Вёльвами», «Сейдконами» и пр.
Для обрядов могли использоваться самые разные предметы — совсем не обязательно это были камни, но необычные каменные сложения также использовались. Считается, что во время магии сейда вёльва обретала возможность видеть будущее и неведомое. Были и другие виды магии, в том числе для мужчин. О строительстве каменных сооружений для обрядов ничего не известно.
Есть версия о природном происхождении сейдов, хотя она также ничем не подтверждена. В её пользу говорит то, что опираются все сложения на скалы — коренные магматические породы. В течение тысяч лет происходило выветривание и вымывание мелких фракций ледниковой морены из-под больших камней, и валуны могли опуститься на малые 3 камня. Почему три? Ну ведь мы знаем из школьного курса аксиому, что через 3 точки можно провести плоскость, и притом только одну. То есть давление валуна распределяется в равных долях на 3 точки, остальные камни, если они есть, получают меньшее давление.
СОЛОВЕЦКИЕ КАМНИ
Соловки — это совсем другой мир. Здесь никаких скал и магматических пород нет. Архипелаг — это нагромождение камней, появившихся здесь благодаря остановке и таянию ледника в период 14-10 тысяч лет назад. Ледник тоже притащил сюда много камней, но они попали в яму, в которой копились тысячелетиями, наращивая эти насыпи до появления множества (сотен) островов архипелага 9 тысяч лет назад.
Это стало уникальным явлением в природе земли и в происхождении островов, т.е. в природе всей планеты. Те граниты, что находятся на Кузовах и других островах Белого моря на поверхности, на Соловках залегают на глубинах от десяти до ста метров. После полного таяния ледника эта гигантская каменная россыпь поросла бурной растительностью — таежным лесом. Это тоже не характерно для других островов моря.
Около 70% территории Соловецкого архипелага покрыто таежным лесом, 13% занимают озёра, примерно столько же — болота, часть территории — приморские луга. Фото Артёма Паршина
Несмотря на бурный рост деревьев, на Соловках есть загадочные пространства — россыпи камней, которые удивительным образом лесом не заросли.
Каменные россыпи на Большом Соловецком острове на высоте 30 м над уровнем моря.
Можно представить, что так выглядели Соловецкие острова после схода ледника примерно 8-9 тысяч лет назад. В процессе последующего поднятия суши некоторые острова соединились, увеличив площадь, а некоторые появились на тысячи лет позже. Каменную россыпь иногда именуют «каменным озером». Деревья там растут только на маленьких островках, а камни покрыты лишь множеством видов лишайников.
Каменные россыпи местами вытянулись в извилистые «каменные реки».
Кроме «каменных озер» на Соловках есть ещё и удивительные «каменные реки». Некоторые из них соединяются с каменным озером и как будто вытекают из него, разветвляясь в нижней части на рукава — подобие устьев рек. В мире такие явления наперечет, все они строжайше охраняются. На Соловках же до сих пор никакой охраны природы нет, за исключением сокращенного до предела лесничества.
Но где же обещанные «сейды»? Если внимательно ходить по лесу, то можно встретить такие же каменные конструкции, которые соответствуют наиболее частому определению сейда — большой камень стоит на маленьких. Например, так:
Большие камни на этих фото стоят на мелких камнях, иногда даже на пирамидках из камней. Очевидно, случайным образом ледник бросил большие камни на маленькие, а часть грунта под ними вымыта. Конечно, львиная доля таких образований находится на Соловках под растительностью.
Эти камни, похожие на сейды, никто не устанавливал, никакой закономерности в их встречах нет. Скорее всего, они когда-нибудь зарастут лесом. Ведь Соловки — очень молодые острова, они моложе Кузовов примерно в 100 тысяч раз. Но доказано, что древние народы посещали острова даже более 7 тысяч лет назад. Например, озёра одной из групп на Соловках зовутся Лопскими, отражая посещение их народами Лапландии — лопарями.
Но где же живые камни?
Камни ведь — неживая природа. Это так. Но только не на Соловках. На всех соловецких камнях растут лишайники и оживляют их. Посмотрите сами — разве это неживая природа? Эти накипные и другие формы лишайников расцвечивают и без того красивые камни.
Разнообразие видов и форм лишайников на Соловках огромно, но до сих пор нет их научного описания и списка. Развитию лишайников способствует чистый воздух, влажность, продолжительный безморозный период, и длинный сезон вегетации. Лишайники — удивительные существа, образованные грибами, водорослями, а иногда ещё — и бактериями, систематики относят их чаще к «царству грибов», а не растений.
Таких фотографий с разными видами и формами живых камней можно поместить сотни. Но надеюсь, что читатели мне уже поверили. Соловки — сказочное, но очень уязвимое место.
Фото под заголовком — мыс Толстик на Соловецких островах, камень поставлен неизвестным мне посетителем мыса.
Центральная терраса сада расположена между трех природных холмов. Ф.Ольги Малеевой, 1990-е гг
Заметки из Истории Ботанического сада и Соловецкого историко-архитектурного музея-заповедника, о чудесных превращениях этих историй.
Фокина Т.Л.
Что такое Хутор Горка и где он находится? На Соловецких островах каждый житель это знает. Хутор Горка — это сад, который создавался исторически, постепенно, ещё с начала 19 века, а возможно и раньше. Он находится в 4-х км севернее поселка Соловецкий. Когда-то здесь был живописный участок Соловецкого монастыря, а сейчас расположен Ботанический сад Соловецкого музея-заповедника.. О его истории нами написано немало. Но эта статья о другом.
В настоящей заметке мы постараемся рассказать об истории не только одного из названий сада, но и о том, как эта местность и ее название оказались связанными с политикой и историей ведущего учреждения Соловков — Соловецкого историко-архитектуроного и природного музея-заповедника, но главное — как оно свою историю меняло.
Из истории местности между трех холмов и двух озер после ликвидации исторического монастыря.
История Макарьево нами описана довольно подробно в ряде статей, в том числе и на нашем сайте. Но развитие этого интересного природно-исторического места продолжается. Иногда оно оказывается связано с современной жизнью музея-заповедника. Поэтому придется затронуть и эту сферу.
После ликвидации исторического монастыря разработанное среди леса место с деревянными постройками, красивыми деревьями и кустами, вдали от поселений оказалось привлекательным для разного соловецкого начальства — как концлагеря 30-х годов прошлого века, так и Учебного отряда Северного морского флота, довоенных, военных 40-х и послевоенных 50-х.
Двухэтажный дом в этом живописном природном оазисе, построенный в 1862 году «Для временных посещений настоятеля» (иначе назывался «Дом при воскобелильне»), названный не очень удачно при описи памятников «Дачей архимандрита», в те времена не пустовал.
Любое начальство весьма любило выезжать сюда на отдых. При концлагере (1923-1939), когда здесь поселялось лагерное руководство, продолжалась и периодическая интродукция растений с помощью заключенных, среди которых было немало специалистов. На месте бывшего «Воскобелильного и свечного завода» монастыря руководство построило домик для охраны (Комендатуру) — как же без неё начальству.
Лиственничная аллея высажена заключенными в 1935-1936 гг
Размещенный на островах в 1939 году многочисленный Учебный отряд Северного морского флота интродукцией растений не занимался. Но на территории бывшей пустыни удобно было принимать разных руководителей СМФ под шум деревьев или в их тиши (о чём вспоминали некоторые местные жители).
Например, местный житель Н.И.Неклюдов, служивший электриком при Учебном отряде Северного флота, вспоминал: «На Хуторе Горка была дача генерал-майора береговой службы П.В. Броневицкого (начальника Учебного отряда). Посещал эту местность и приезжавший на Соловки во время ВОВ Командующий Северным флотом Головко А.Г. Перед его приездом было проведено электричество в Дачу архимандрита — установили генератор недалеко от берега озера внизу холма, а кабель и провода провели по деревьям сада вверх до Дачи архимандрита.» Сейчас электричества в этом доме нет.
На фото — Дом для временных посещений настоятеля (1864), благополучно сохранившийся. Слева виден автоматический метеопост музея-заповедника.
В военное и послевоенное время сад постепенно зарастал лесом, пока его не передали школе. В 1959-1969 гг там расположилось «Учебно-опытное хозяйство Соловецкой средней школы», которым руководила учитель биологии М.И.Андреева. Это произошло по инициативе и при участии директора школы, учителя химии П.В. Виткова, активного защитника ценностей архипелага, инициатора придания статуса государственной охраны всей территории Соловецких островов. Тогда немалое число местных жителей потрудилось в саду, на его расчистках, при выращивании сельхозкультур и цветов.
Учителя и ученики старших классов Соловецкой средней школы, 60-е гг , внизу в центре — директор школы П.В.Витков. Фото из архивов школы.
Но эту статью пришлось нам написать ради многострадального названия «Хутор Горка», а также в связи с искажением некоторых страниц в истории Соловецкого музея-заповедника
Хутор Горка — всего лишь одна из исторических территорий, которых на Соловках немало. Но история названия «Хутор Горка» оказалась связанной ещё и с политикой. Поэтому много лет тиражировались искаженные сведения и названия. Это случается в нашей истории, когда её пишут ради себя любимых или против кого-то. Почему именно так, возможно будет понятно из нашей статьи. Но придется затронуть историю не только сада.
Не зря в монастырях была должность «Летописец» — человек, который записывал скрупулезно все, что случилось, кто, когда, где и что приобрел, изобрел, сделал; Летописец записывал, что монастырь купил, что построил, кто приезжал, сколько пожертвовал и т.п. Теперь это — важнейшие сведения о прошлом. А ведь в монастырях были ещё Патерики, Приходо-расходные книги и др.
А что останется после нас и деятельности исторического музея-заповедника? Достаточно посмотреть в музейные юбилейные Сборники «Материалы к истории создания и деятельности Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника», которые издавались в 2002. 2007, 2012, 2017, где история музея 1998-2000-годов, например, просто исчезла или изменилась до неузнаваемости (смотрите ниже).
Детали её изменили не только в изданиях местного уровня, но даже в тиражированной «Поморской энциклопедии»… Попробуем заглянуть в эту историю и мы.
Но причем тут сад, казалось бы?
Что касается сада, то он стал самостоятельным отделом Соловецкого музея-заповедника в 1988 году, отделившись от Отдела охраны природы (при реорганизации СГИАПМЗ директором Л.Е.Востряковым в Объединённую дирекцию СГИАПМЗ). Тогда появился отдельный штат Ботсада. Мы (новый отдел) дали ему название «Ботанический сад «Хутор Горка» в соответствии с историческим названием местности.
Теперь (а именно с 2000-го года) музей-заповедник уже так ни отдел, ни дендрарий, ни сад не называет. С ноября 2000-го года это «Музейный комплекс Макарьевская пустынь — Ботанический сад». Как каждый экскурсовод, так и каждая турфирма, рекламирующие сад, включенный в программы соловецких туров, скажут вам, что Макарьевскую пустынь при большевистском концлагере переименовали в Хутор Горку, но теперь монастырское название восстановили. Так ли это?
Для ответа вернёмся в сад.
Во время инвентаризации памятников архипелага в 1960-е годы территорию «Хутор Горка» записали как «Ботанический сад XIX века”. После создания Соловецкого историко-архитектурного и природного музея-заповедника в 1974 году, сад передали ему под названием “Исторически сложившийся дендрарий Хутор Горка (бывшая Макарьевская пустынь Соловецкого монастыря)” — Решение Архоблисполкома от 12.02.1975 года № 69.
Например, интернет-ресурс администрации Соловков «Мои Соловки» гласит: «В 1920 г. Макариевская пустынь была упразднена. В 20х-30х гг. она стала частью Соловецкого общества краеведения, и здесь заключенными Соловецкого лагеря особого назначения проводились эксперименты по высадке и акклиматизации многих растений, в т.ч. ряда пород ценных деревьев… Также в середине 20-х гг. деревянный дом служил летней резиденцией начальника лагеря – Ф.И. Эйхманса. В те годы появилось еще одно название этого места – Хутор Горка.» (выделено нами)
Вид на Хутор Горку сверху. Фото Станислава Седова. Виден дом для посещений настоятеля, склон, террасированный при монастыре, озеро Питьевое (слева), озеро Никодимово (справа)
А энциклопедия по садам Грининфо расскажет более подробно:
(кавычки открыты) «.. с закрытием монастыря и размещением на островах Соловецкого лагеря особого назначения (1923-1939 гг.) это место стали называть Хутор Горка, здесь размещалась резиденция начальника лагеря.
Территория тщательно охранялась. Воскобелильный завод был снесён, на его месте построили сторожку, а на освободившихся площадях стали выращивать сельскохозяйственные культуры. Работали здесь заключенные, приписанные к «Опытному сельхозу» и члены Соловецкого общества краеведения.
Здесь работал и знаменитый биолог, академик В.Н. Дегтярев. Ему, заключенному лагеря, ботаники из разных стран присылали семена и саженцы экзотических для данной местности растений, которые он высаживал и акклиматизировал.
Сад состоял из нескольких частей и был разбросан по разным местам Соловков, в том числе и на территории Хутора Горки. В этот период велась активная работа по интродукции новых видов растений и под руководством Ленинградского Ботанического Института, откуда поступалпосадочный материал .» (кавычки закрыты)
И где же они это всё взяли? Начиная со слов «Здесь работал…» эти сведения, распространившиеся в десятках справок и рекламных буклетов — беспросветная каша из обрывков полуправды и чьих-то фантазий, в основном, это просто ложь.
Во-первых, заключенный В.Н.Дегтярев никогда не был академиком и знаменитым биологом. Он был агрономом, человеком неуёмной энергии и большим любителем новых проектов. Его биография описана в книге С.Э.Шнолля «Герои и злодеи российской науки». Мне текст этой статьи подарил Семён Эльевич на 50-летнем юбилее Кандалакшского заповедника в 1982 году. На Хуторе Горка Владимир Николаевич Дегтярёв ничего не сажал, по крайней мере — сведений таких мной не встречено.
Жизнь В.Н.Дегтярёва — пример неистребимого оптимизма в жесточайших условиях. На Соловках он сначала заведовал некими оранжереями, которые, скорее всего, были на берегу Святого озера, в главном посёлке. Позже он создал дедропитомникна Зелёных озёрах по рекомендации известного ботаника И.В.Палибина, но от сада до него — около 20 км на север острова, в сторону поселка Реболда. Это территория леса в ведении Лесничества. Благодаря рукописи я нашла остатки дендропитомника Дегтярёва на Зелёном озере Б.Соловецкого острова в 80-е годы прошлого века.
Сад не был «разбросан по разным частям Соловков», а всегда был в одном месте, сад не был частью Соловецкого общества краеведения.
Известно только, что некоторые выращенные Дегтярёвым на Зелёных озерах саженцы были «переданы в Горки«, как он писал в отчёте для Палибина, а саженцы лиственниц (по сведениям сотрудника музея-заповедника А.Соболева), взяты из Дендропитомника у Варваринского озера.
Но какие могли быть посылки из разных стран в концлагерь?! Посылки с черенками приходили только из Ботанического института Ленинграда (БИНа) для выращивания саженцев и сеянцев в дендропитомниках, так как руководство концлагеря разрешило И.В.Палибину их прислать, согласившись с его проектом на Соловках. Кроме дендропитомника на Зелёном озере было ещё три под патронажем Соловецкого общества краеведения (СОК), организованного заключенными.
Фактически посылок из БИНа было всего две. Почти все черенки, семена и саженцы были выажены Дегтярёвым в 1927 году, а в предыдущий год посылка задержалась в пути, посадочный материал в ней промерз и плохо сохранился.. После поиска, проверки и закладки питомника Палибин написал даже статью в лагерный журнал Соловецкого отделения Архангельского общества краеведения (1926- 1930) — «Зеленое озеро как агрикультурный район Соловецкого острова» с рукописной картой территории.
Доктор биологических наук ботаник Иван Владимирович Палибин тоже не был академиком! Он приезжал из БИНа (Ботанического института) на Соловки в 1926 году. Тогда у Зеленых озёр, кроме густого леса, была лишь маленькая избушка — келья монаха-отшельника.
Палибин И.В., фото из Википедии. Директор БИНа в 1929-1932 гг). Работал в Императорском Ботаническом саду Санкт-Петрбурга в 1895-1906 и в 1910-1915, в промежутке между этими датами учился в Женевском университете.
Удивительно, как Палибин вообще попал в столь удаленное от главного соловецкого поселка место — ведь до него от монастыря и поселка километров 15 по лесной дороге и тропам. Можно предположить, что этим визитом и своей рекомендацией Палибин хотел спасти Дегтярёва, который когда-то, перед революцией, был командирован Ботаническим институтом и садом в Америку за семенами (а И.В.Палибин тоже работал в БИНе до революции).
Денег на обратную дорогу Дегтярёву институт переслать не смог, т.к. за это время изменилось даже государство. Тот скитался по чужой стране, зарабатывая для возвращения на родину, но уже в новую страну, т.е после революции. Здесь его ждала участь большинства таких специалистов, возвратившихся из загранкомандировок — расстрел или концлагерь.
На фото Владимир Николаевич Дегтярёв — заключённый Соловецкого лагеря особого назначения. Как видите, у него нет одного глаза. Он выбил его в детстве, выпрыгнув из окна. Это не позволяло ему поступить в ВУЗ, хотя он обладал хорошими познаниями, особенно в области естествознания и сельского хозяйства. Он смог получить аттестат только агронома и какое-то время до революции работал в Ботаническом саду Петербурга. Человек он был незаурядный — интересный рассказчик, балагур, знаток множества историй, очень смелый и острый на словцо, неистребимый оптимист. Лагерное начальство даже старалось к нему не цепляться. Отсидев срок (вернее даже два), он был освобожден из-за тяжелой болезни, затем был направлен работать в Среднюю Азию (лесничим в район Алма-Аты). Есть сведения, что в годы террора его нашли и там. Владимира Дегтярёва расстреляли в октябре 1938 г, также как и тысячи других освобожденных когда-то из концлагерей специалистов, надеявшихся, что ониосвободились от этого зла навсегда.
А на Зелёных озёрах Дегтярёв с напарником, заключенным Сергеем Кузнецовым, разработали вручную около гектара лесной площади для посадок, на месте кельи отшельника, врезанной в холм, построили избушку с печкой! Они высаживали черенки, присланные из Ленинграда, сеяли семена. В последующие годы часть подросших саженцев отправили на Хутор Горку («в Горки», как звали Хутор Горку при концлагере).
Посадки у Зелёного озера можно увидеть и теперь, хотя никто не взялся ухаживать за ними, они стремительно зарастают и гибнут. А ведь это историко-культурный объект, как и другие дендропитомники, как и многие заброшенные ныне места былой деятельности человека.
Полагаем, что бывшие Дендропитомники могли бы стать и должны быть природно-культурными памятниками, частью туристических маршрутов. Они должны быть на учете музея-заповедника, как и памятникии архитектуры, им нужен основательный уход, а не забвение. Это можно было бы делать совместно с Соловецким лесничеством. Наконец, вернёмся к названию сада.
Из истории сада «Хутор Горка» и его названия.
Посадки на Хуторе Горка в лагерный период делали с 1927 по 1936 годы. Одной из последних была высажена лиственничная аллея (1935-1936 гг). Но история этого места, всегда вызывавшего интерес, до сих пор имеет пробелы. Например, где были так ярко описанные В.Н.Немировичем-Данченко оранжереи монастыря так и не удалось выяснить, несмотря на работу археологов в 1999-2000 годах.
Изучать местность сада начали в 70-е годы 20 столетия, когда его передали музею-заповеднику (1975). Тогда директор СГИАПМЗ Л.В.Лопаткина привлекла ученых из Петрозаводска и Мурманска (А.С.Лантратова, Е.Ф.Марковская), которые впервые выполнили инвентаризацию растений и составили схему посадок (есть в архиве музея-заповедника).. До 1990-х годов сотрудники музея-заповедника посещали архивы, поэтому что-то удалось собрать. Полагаю, что в архивах ещё хранятся бесценные и непросмотренные сведения.
Дважды привлеченными подрядчиками были созданы проекты восстановления исторического облика сада, но оба проекта теперь просто лежат на полках. Последний был даже утвержден Министерством культуры в 2003 г (?), но преобразования в Ботсаду ведутся вопреки этому проекту, с нарушением охранного режима памятников, как я полагаю, о чём я написала музею и его Методсовету в 2023 году.
Ботанический сад на Хуторе Горка был признан Советом Ботанических садов России: с 26.04.1982 он был поставлен на учет под названием «Ботанический сад Соловецкого музея-заповедника». С 1.01.1984 года включен в состав Совета ботсадов Северо-Запада Европейской части СССР (документы подал зав. отделом охраны природы Н.А.Никишин).
Теперь Ботсад Соловков входит и в Совет Ботсадов РФ, но до сих пор не имеет своего Положения как ООПТ, не ведет фенологические наблюдения и обмен семенным материалом с другими садами, не имеет специалистов в штате.. Нет даже понимания у музея-заповедника, что статус Ботсада учреждение ко многому обязывает. Надеемся, что такое состояние сада временное.
Тем не менее, этот отдел музея-заповедника показывает туристам чудеса садоводства в условиях северного климата, сохраняется коллекция, в чем помогают волонтеры.
Цветочно-декоративное оформление перед «Дачей архимандрита». Два экземпляра Туи западной шаровидной формы приобретены в частном саду Эстонии в 1990 году автором статьи — тогда они были размером с теннисные мячики.
Наименование сада, в том числе зарегистрированное в Совете Ботсадов, не отразило его историческое происхождение. Ведь многие сады мира носят какие-то символические или исторические названия, по которым их узнают, например сад Кью в Лондоне, Кёкенхоф в Голландии, Нонг Нуч в Таиланде и мн.др. Обиходным в 90-е годы оставалось название местности и сада «Хутор Горка».
Сотрудники 90-х на склоне холма с двухэтажным «Домом при воскобелильне» на его вершине. Слева направо: Людмила Ермолаевна Жидкова (приглашенный садовод-дизайнер), Фокина Татьяна Леонидовна (зав отделом Ботсад), Денисова Нина Алексеевна (научный сотрудник сада). 1990 г.
Я занимала должность зав отделом Ботсад в период с 1988 до 2002 года, т.е. до своего увольнения из музея.
В 1998-2000, более двух лет, т.е. 3 туристических сезона, я была директором СГИАПМЗ — музея-заповедника. Но этой истории вы в документах учреждения не найдёте — она была оттуда просто изъята или изменена! Руководство садом во время руководства музеем-заповедником мне пришлось максимально сократить.
Статус территории сада, его исторический ландшафт, коллекции, штат и многое другое надо было обосновывать для дальнейшего развития и финансирования работ Министерством культуры, тем более, что ботанические сады для этого ведомства не характерны.
Учитывая мою занятость и потребность в лицензированных работах по саду, музей-заповедник заключил договор с фирмой «Русский сад». О.В.Гришанова была назначена руководителем Ботсада после моего увольнения из СГИАПМЗ в 2002 г.
Фото около 1994 г. Виден новый верх исторического колодца (перестроен отделом в 1993 г). Когда-то на этом месте был монастырский колодец (дата постройки неизвестна) — иногда его называют «Святой колодец», но о Святом колодце скажем ниже.
На фото — первые специалисты сада, цветоводы-декораторы Елена Абрамова и Ольга Гришанова (Ольга, к сожалению, умерла в 2019г), которых пригласила директор музея Л.В.Лопаткина. Позже они стали агрномами, а О.В.Гришанова стала зведующей отделом Ботсад, заочно закончила ВУЗ. В штате сада было в те годы, т.е. в 80-е и 90-е, от 8 до 12 ставок, включая сезонные, всегда был хотя бы один научный сотрудник, занимавшийся коллекцией, но очевидно было, что одного на весь сад мало — обязательно должны быть ботаники разных групп растений, в том числе дендролог, тем более после отвода музею-заповеднику лесной охранной зоны.
У нас в штате сада был один сторож, который жил в «сторожке» (бывшей Комендатуре). Он не только охранял сад, но ещё подметал аллею вечером, выносил сорняки в компост, помогал в садовых работах. Теперь штат постоянных работников сада много меньше, но создан отдельный штат его охраны. К сожалению, никаких нормативов в Министерстве культуры для деятельности садов (как и природных музеев-заповедников) нет, поэтому нет и целевого финансирования. Однако, учитывая, что Хутор Горка — памятник истории и культуры, здесь можно применять законодательство этой сферы.
Многие работы нам удавалось делать, благодаря волонтёрам, как и теперь, волонтеры спасают сад. А эти, что на фото, спасали сад в 90-е годы. И не только эти. Может, другие тоже пришлют свои фото. Вот несколько страниц из жизни сада 90-х годов.
Работа волонтеров в саду была начата группой из 728 московской школы под руководством учителя литературы Софьи Яковлевны Коцот с 1989 года. Группы стали приезжать почти ежегодно. Например, была группа из московской гимназии 1543 под руководством учителя физики Волохова Александра Юльевича. Десятки учеников московских школ оставили свой след в благоустройстве этой местности. Здесь побывали многие большие любители природы и садов.
Своим работникам приходилось нелегко. Рабочий сада Женя Быков оценивает возможности затребованных преобразований. Тогда мы спецодежды не получали, как теперь, фото ок. 1992 г. Валя Козлова пытается обкашивать посадки в саду серпом, отмахиваясь от комаров и мошки. Техники тогда ещё не было.
Волонтеры — спасители сада (? ..). На переднем плане — легендарная собака Чара. Ее какой-то архангелогородец привез в аэропорт Архангельска и бросил там (сам, видимо, улетел на самолете). Она сумела пробраться в один из самолетов на взлетной полосе в поисках хозяина, а самолет полетел на Соловки. Собака вышла на лётном поле острова. Прилетев на Соловки, она поначалу бегала по дорогам, заглядывая в глаза людям — не найдется ли её друг. Но «друг» предал её.
Мы взяли собаку в сад, и она несколько лет честно его охраняла, никого не покусав, не вытоптав ни одного растения. Но в какой-то год на Соловках были отравлены несколько собак. Мерзавцу- отравителю не лень было придти в сад и подбросить яд нашей Чаре, которая умерла в ужасных муках за свою преданную службу. В саду до сих пор стоит её красивая будка рядом с бывшей Комендатурой концлагеря, служившей нам сторожкой сада. Здесь жила умная и преданная собака Чара, брошеная хозяином в Архангельске, служившая несколько лет в Ботсаду и отравленная на Соловках мерзавцем. Чара доверяла людям, но люди предали её дважды. Фото Артема Паршина, 2003 г
Теперь вернёмся к названиям сада.
До 2000-го года мы называли сад на Соловках «Ботанический сад «Хутор Горка». Название было включено в проектные документы. Было ли это обоснованно, расскажу дальше.
Гора Александровская, названная так в 1854 году архимандритом Александром. На вершине этого холма, была построена первая часовня в 1822 году, затем её перестроили в 1854, использовав материалы предыдущей постройки (сохранились даже карандашные надписи на старых досках). Часовня сохранилась частично, проведена её консервация, но реставрацию по проекту, заказанному мной ещё в 1999 году ин-ту Урбанистики, так и не выполнили. На юго-западном склоне этой горы был разработан сад уже к середине 19 века. Многие исторические гряды сохранились до сих пор, они используются под коллекцию сада. Все деревья по краю холма были удалены музеем-заповедником после моего ухода из учреждения вопреки Проекту! Это привело к большому ветровалу в кедровой роще и в лиственничной аллее (упало за 2 года не менее 10-ти деревьев), а сад лишился ещё и гнездовавшихся на них птиц.
К 1995-му году мне удалось собрать в один документ все сведения об истории этого сада и проанализировать их. Для музея-заповедника был разработан документ, который назывался «История и концепция развития Ботанического сада музея-заповедника». Он не опубликован, но большие выдержки из него есть в литературе, содержание использовано в работах известных ботаников и ландшафтных архитекторов Л.Фурсовой, В.Агальцовой, А.Паршина, А.Лантратовой, Е.Марковской (1-5) и др., в музейных буклетах, в докладах на конференциях. Наша статья о саде, опубликованная в 2003 году в Сборнике «Русская усадьба», приведена на этом сайте.
«История и концепция..» была рассмотрена Методсоветом музея-заповедника в 1995 году. Она была единодушно принята как основная и направляющая нить развития исторической территории и Ботанического сада. Члены совета тогда назвали в шутку эту концепцию «Одой саду».
В 1997 году сад посетил патриарх Алексий со своей свитой, в том числе с наместником Соловецкого монастыря архимандритом Иосифом.. Они попробовали воду из колодца с родниковой водой. Название ботанического сада Хутор Горка никаких возражений не вызывало.
Коллекция растений в 90-е годы пополнялась на основе принятого плана, создавали тематические коллекции лекарственных, кормовых и декоративных растений, восстанавливали исторические посадки, делали попытки создания коллекции редких местных растений, проводили ландшафтные работы, создавали экспозиции под открытым небом и в здании Дачи архимандрита.
В 1997-2000 годах фирма ООО «Русский сад» была привлечена для проектирования перспективных работ и создания научного Проекта сада, что могло позволить привлечь средства из федерального бюджета на восстановительные работы. Институт Урбанистики в это же время создавал проект реставрации часовни.
Сохранилось несколько видов часовни Александра Невского 19 века. Её особенностью было устройство смотровой площадки вокруг главы. Ведь оттуда был прекрасно виден монастырь и залив Благополучия.
Возможно, в исторический монастырский период с необычных надстроек часовни можно было вести наблюдения за подходом вражеских кораблей во время Крымской войны. Конструкция площадки менялась и перестраивалась монастырём минимум 3 раза, так как подбирали наиболее рациональную для обслуживания такого неординарного устройства, учитывая большое количество снега на Соловках.
Фотографии их были найдены сотрудниками Ин-та Урбанистики (СПБ). Заказанный мной Проект реставрации часовни был выполнен в 2000-ом году, но до сих пор не реализован. Часовню подремонтировали, законсервировали и закрыли.
Часовня Александра Невского со смотровой площадкой на горе Хутор Горка. Это один из её трёх вариантов 19-го века, выявленных проектровщиками, отразившийся также в одном из проектов реставрации, но не исполненный, как и другие.
Таким образом, в 2000-ном году две фирмы заканчивали проектирование реставрации часовни Александра Невского и Территории сада Хутор Горка, в частности — проекта ландшафтных рубок. Главным их смыслом и целью было сохранение как исторических построек, так и микроклимата местности, природных и рукотворных достопримечательностей, среди которых были даже некоторые дупла и гнезда птиц, ныне уже несуществующие, ликвидированные, как и название сада, по указу руководства музеем после моего увльнения непонятно зачем.
Волонтеры сада строят забор. Руководить их работами взялся Сергей Кошурников — совершенно добровольно и безвозмездно
Но чтобы понять историю названия Хутор Горка, придется погрузиться в историю музея-заповедника 1998-2000 годов.
Эта история не отражена ни в одном источнике, хотя она могла бы занять объем книги. Затронем её кратко.
В эти годы я руководила музеем-заповедником (СГИАПМЗ). На должность директора меня назначили с 16.6.1998 года, хотя предлагали её ещё в середине октября 1997 г, так как директор А.Я Мартынов сообщил Комитету по культуре о своём уходе, что мне и передали. То, что музей-заповедник тогда был в глубоком кризисе, это ещё мало что сказать.
В 1997 году я отказалась принять музей, не представляя, что делать с тонущим учреждением — без всякого снабжения, без выплат зарплаты, без коммуникаций, с пустыми складами, морем долгов и т.п.
В СГИАПМЗ тогда назначили с декабря 1997 года (или ранее) и.о. директора Бориса Николаевича Орунова, а А.Я Мартынов вернулся на должность замдиректора но научной работе.
Однако, во всех справочниках музея и области сказано, что А.Я Мартынов был директором СГИАПМЗ по 1998 год включительно. Не знаю, что имеется ввиду. К весне 1998 года, видя, что никто не берет умирающий, по сути, музей-заповедник, утопавший всё больше в долгах, с отключенным электроснабждением и отоплением, я решила сначала ознакомиться хотя бы с азами менеджемента, прошла курсы бухгалтера и менеджера.
Близился туристический сезон почти бесхозного музея, в котором было временное руководство. Тогда я взялась исполнять должность директора СГИАПМЗ, приняв дела у Бориса Николаевича Орунова в июне.
Что я получила от предыдущих директоров СГИАПМЗ?
Отвечаю: 14 копеек на счету, притом все счета были заблокированы, положить на них ничего нельзя — снимут за долги, поэтому рассчитаться по безналу тоже нельзя. Долгов разным организациям — более 1,5 (полутора) миллионов при финасированнии — не более 500 тыс в год на все нужды и зарплату немалого музея-заповедника (более 70-ти постоянных сотрудников плюс сезонные)!!!
Оказалась закрытой Инспекцией маломерного флота музейная лодочная станция — был сломан причал и никто не собирался его ремонтировать, досок для ремонта не было. Лодки были разворованы, либо розданы — 64 числилось, но в наличии порядка 15-ти, нет электроэнергии и отопления, периодически отключали телефон и воду, а туристический сезон начался, в путевках — экскурсии по канальной системе озёр и мн др…
Сотрудники находилось в холодных и тёмных помещениях бывшей Петербургской гостиницы (памятник истории и культуры, 1834), где было тогда главное рабочее и административное помещение учреждения (лишь отдел фондов был в другом месте). Сидели даже летом в валенках, замерзала паста в авторучках, не только люди (это же островной север, летом в помещениях было 5-10 градусов).
Не работали компьютеры, секретари достали механические пишущие машинки, чтобы поддерживать переписку. Информация в музей поступала по самым примитивным каналам или не поступала вовсе.
Итак, сезон 1998 года начался. И вот я приняла в июне нерабочие автобусы и машины, пустые склады, нет никаких запчастей, купить не на что. В относительно рабочем состоянии был только небольшой теплоход Печак на 15 мест.
Здание памятника монастырского времени — Петербургская гостиница (1834) после ухода Войсковой части с архипелага в 1990 г. Музей-заповедник переехал сюда к 1992 г. Отопление там было проведено от котельной, печи не сохранились. В 1996-1998 годах за долги Соловецкая элетростанция отключала там электроэнергию, сначала периодически, а в начале 1998 года — полностью, котельную музею пришлось закрыть, кочегаров уволить. Отопление не работало.
Почти 2 года работы (1998-2000) ушло у меня на погашение долгов музея-заповедника, копившихся до того 4 года. Оказалось, что никто в музее до меня вообще не занимался их погашением!
Напротив, предыдущие руководители полагали, что государство оплатит их долги, рано или поздно, а теперь эти же предшествующие мне руководители так и пишут в «исторических» материалах: «государство погасило долги».
Но это совсем не так!
Может, в администрации СГИАПМЗ и полагают, что всё оплатило государство, а может так удобно думать! Официальный печатный «Дайджест» музея-заповедника (Материалы к истории СГИАПМЗ… выпущенный уже 4 раза), указывает на эту несуществующую историю, да и не только на неё, да и не только дайджест!
Открыв недавно один из таких сборников (выпуск 2017) я ещё увидела и свою фамилию на второй его странице — оказывается исправления вносились при моем «участии». А я даже и не знала никогда о подготовке этих изданий, тем более не знакомилась с их текстом. Я не живу на Соловках с 2003 года, не работаю в музее с осени 2002.
Погашение многолетних долгов СГИАПМЗ, описанное в Материалах СГИАПМЗ — это либо заблуждение, либо просто ложь.
Например, музей-заповедник везде пишет, что «Правительство погасило долги». Вот так мне повезло, что я была назначена директором, а тут Правительство разбогатело, долги погасило. Это чудовищное искажение фактов, недопустмое для учреждения — тем более называенмого историческим!
Музей дорогой! Никакие долги музея-заповедника из Бюджета никогда не погашались, как это записано в музейных «исторических» (псевдоисторических, если честно) юбилейных Дайджестах и даже в растиражированных печатных изданиях музея-заповедника и его руководителей!!!
Такое погашение запрещено законом (!), а я его не нарушала. Даже своей истории СГИАПМЗ знать либо не хочет, либо эта история кому-то не нравится..
Руководители музея-заповедника, у которых я приняла учреждение (А.Я.Мартынов в 1994-1997 и Б.Н.Орунов в 1997-1998) копили годами и месяцами долги, ничего не делая для их погашения! Я долги получила «в наследство» от них вместе со СГИАПМЗ и его разрушенным хозяйством. Я погашала эти долги с большим трудом, по копейкам, в своё личное время. Теперь же вы везде пишете, что их чуть ли не автоматом кто-то погасил! Но главное из этой истории ещё впереди статьи.
Объясняю тем, кто так и не узнал, откуда что берется в бюджетном учреждении и почему именно бухгалтерия и руководство СГИАПМЗ 80-х-90-х накопило большую часть долгов, а не государство.
Кто погасил долги музея-заповедника?
Соообщаю для руководителей и сотрудников СГИАПМЗ.
Даже если вы получили зарплату в 5 рублей вместо пятисот или тысячи, вы обязаны отчислить деньги с этой суммы в фонды (это ваша личная обязанность, а не государства, как вы пишете). И не важно, делаете это вы сами или за вас это делает бухгалтерия. К сожалению, бухгалтерия чаще всего это тоже не делала, но стала делать лишь после моего возмущения и взбучки.
Долги в Пенсионный фонд, ФСС, ФМС, ОМС (названия менялись) — это вообще не долги государства, как вы пишете, а это Ваши личные долги — людей, получавших зарплату, дорогие сотрудники и руководители СГИАПМЗ 1990-х! А накопили вы их только в фонды к 1998 году более 800 тысяч руб, т. е. больше размера годового тогдашнего бюджета. Вы и бухгалтерия, в нарушение закона, просто не отправляли отчисления в фонды.
Ни в одном бюджетном учреждении области таких долгов, как у СГИАПМЗ, не было! Все музеи уже максимально их сократили, так как работали, а не ждали «манны небесной». Кроме того, СГИАПМЗ только при мне начал работать с партнерами по зачетам и погашать долги другим учреждениям.
Предшествующее мне руководство СГИАПМЗ не делало это годами, обосновывая тем, что музею дали не всю зарплату и что-то государство не оплатило. Ну а мне, кроме долгов сотрудникам и долгов самих сотрудников, пришлось погашать ещё и начисленные на эти долги, вашидолги, Пени.
Вы накопили своих личных долгов больше годового бюджета. Кроме того, вы накопили долги организациям-партнерам.
Более миллиона рублей долга было десяткам организаций. Соловецкой электростанции мы были должны около 600 тыс. руб. Другим организациям мы должны были за воду, телефон, ремонтные работы и мн.др., за разные услуги сторонних организаций. Эти, как и все другие долги, мы погашали частями и частичками с Верой Михайловной Власовой ценой немалых усилий и личного времени в течение двух лет!
В 1998-1999 годах Электростанция не соглашалась подавать электроэнергию ни на каких условиях, даже при сокращении им нашего долга. По их требованию я даже купила им бетонные столбы и кабель (кабель сама везла в снятом отдельном купе поезда из СПб). Но и это не помогло.
Осенью 1998 года электричества так и не было, поэтому мы вынуждены были переехать из здания «Петербургская гостиница», т.к. там не было печей, электроэнергию не подавали, котельная не могла работать. Становилось всё темнее и холоднее. Мы организовали переезд всего коллектива в Святительский корпус на территории крепости монастыря, где можно было топить печи. Пришлось добывать дрова.
Подачу электричества с 9 до 17 часов организовал зам. директора по хозяйству Б.Н. Орунов, установив движок (генератор), который он сам когда-то привез на Соловки, в Новобратском корпусе и проведя оттуда кабель и провода.
Стена Святительского корпуса с проходящим кабелем в Благовещенский корпус, где работал отдел фонодов, фото 1998.
Электричества не было до осени 1999 года, пока я не погасила все долги Соловецкой электростанции, на что ушло у меня более года. Даже ещё летом того года наша большая экспозиция в Настоятельском корпусе монастыря была отключена от электроэнергии. Но мы, рискуя конечно, всё же запустили её. Туристы тогда ходили по залам со свечками, следом за ними шли смотрители. Но зато было похоже на монастырские времена.
Как же мы смогли работать, будучи в долгах, когда нечем платить?
С трудом, конечно, с очень большим трудом. Пришлось многим организациям чуть ли не в ноги кланяться. Например, Севмашпредприятие Северодвинска изготовило нам 15 новых пластиковых лодок в конце 1998 года — без копейки живых денег, по трехъярусному зачету! На следующий год их специалисты приезжали на Соловки и выполнили капитальный ремонт ещё трёх лодок за счет заработанных летом на туризме собственных средств музея.
После сезона 1998 года осенью я узнала, что у теплохода Печак закончился регистр плавания. Кроме того, нужен был его капитальный ремонт, замена многих деталей и механизмов. По новым требованиям морской инспекции надо было установить современное навигацонное оборудование, заменить плоты, детали мотора и др. А денег на это ещё почти нет.
Теплоход Печак был отправлен нами в Северодвинск на завод, где его ремонтировали до середины июня 1999 года с оплатой большей части работ тоже по зачету. Ремонт и получение регистра заняли более 9 мес. А уж сколько нервов было истрачено, в том числе у его команды, которой долго пришлось жить в Северодвинске (таково условие ремонта)! Разве об этом напишут в истории музея?!
В Северодвинске, как и в Архангельске, музей-заповедник представляла Вера Михайловна Власова. Ей тогда пришлось частенько ездить и в Северодвинск. Ремонт Печака был частично оплачен по трехэтажному зачету, так как это предприятие нам не было ничего должно. Пришлось найти того, кому были должны они.
Также поясню для исторических опусов и чудо-писателей музейных Дайджестов, что любые долги погашать из бюджета запрещено законом!
Долги-то были за прошлые годы, а бюджет — за текущий. Попробовала бы я взять хоть копейку из бюджета для погашения долгов — было бы нецелевое расходование. Я могла даже оказаться в местах, «не столь отдаленных». Тем более, ничего нельзя было брать из федерального бюджета в 1999 г!!
Долги областного бюджета федеральный бюджет никогда не погашал, дорогие сотрудники музея-заповедника, не желающие знать реальную историю! Но где только не рассказаны эти сказки исторического музея!
По завершению моей работы в должности директора в музей приезжали (вернее, были вызваны) две комиссии КРУ и аудиторские проверки в поисках финансовых нарушений и моих просчетов., Просматривали все возможные бумаги. Увы — безуспешно, а ведь очень старались.
Как мы выживали и выжили тогда, когда музей был на грани закрытия — до сих пор никто не поинтересовался. Где уж там историю Хутора Горки изучать! А делали долги не мы. При мне долг не вырос ни на одну копейку. «Благодарность» музея нам с Верой Михайловной «бесконечна».
Эта история никого в музее-заповеднике не заинтересовала до сих пор. Всё, что я находила возможным погасить, Вера Михайловна должна была согласовывать в ряде инстанций в Архангельске. Она также помогала снабжать музей материалами. Теперь там работает целый отдел музея-заповедника, а Веру Михайловну весной 2005 года сократили при расширении всего штата и при молчаливом согласии коллег.
Власова Вера Михайловна (слева) и Петрунина Валентина, бывшие сотрудники СГИАПМЗ после его юбилея осенью 2017 года. Жёлтую куртку Вера Михайловна взяла у кого-то из соловецких знакомых, т.к. замерзла. С этой курткой случился курьезный случай. Вера Михайловна пошла в ней в административное здание СГИАПМЗ, договорившись с администрацией. В музее на входе дежурит охрана — обычно женщина. Охранница проявила бдительность и не пустила Веру Михайловеу в музей, закричав на неё, что ей не разрешили пускать «желтую прессу».
Итак, никакое «государство», как указывают сотрудники музея в своих публикациях, материалах и дайджестах, долги не гасило.
Думаю, у Комитета по культуре области цели погасить наши долги вообще не было. Нужна была только организация без долгов.. А уход учреждения на федеральный бюджет — тем более, совсем не нужен. Но когда два музея области всё же ушли в подчинение Минкультуры (второй — музей Малые Корелы, ушедший ещё раньше нас), то область хотела их оба вернуть любой ценой.
Может, это невозможно, скажете?
Вот тогда и придумали такую схему. Хотя я о ней не знала в те 90-е. Вернуть можно было, объединив два федеральных музея в одно учреждение. Например, Агентство музеев-заповедников при Комитете (Министерстве) по культуре области. Конечно, со мной этот план был бы невыполним — слишком дорогой ценой я вывела музей на федеральный бюджет. Для Лидии Андреевны Бострем, директора музея Малые Корелы (царствие небесное уважаемой женщине), такой план тоже был шоком.
В период 1998-2000 годов, так мне «повезло», 2 раза меняли министров. Сотрудники Минкультуры при этом считались «в отставке» по нескольку месяцев. Прискорбно для нас было и то, что ликвидировали в Министерстве Отдел музеев-заповедников, который помог нам перейти на федеральное финансирование и в подчинении которого мы поначалу были.
Его поглотил Отдел музеев, а мы перешли в его подчинение. Именно отдел музеев-заповедников отстаивал интересы организаций с природными территориями. Это было также заботой и министра В.К.Егорова, выступившего с этой проблемой на Совете федераций 16.10.1998 г. Но отдел музеев совсем не желал иметь проблемы с природными территориями.
После перевода всех музеев-заповедников в Отдел музеев последний стал менять «правила игры». Будучи противником природных музеев-заповедников, руководители отдела мне говорили, что лес им совсем не нужен, даже предлагали «отдать его кому-нибудь», старались перекроить наш Устав, включавший главы о природной части СГИАПМЗ и её охране, были противниками Закона о музеях-заповедниках, прошедшего тогда уже 2 чтения в Госдуме и поддерживаемого министром В.К.Егоровым.
Но отдел музеев добился своего… Закон так и не приняли, а министра Егорова сняли в начале 2000-го года. Для Соловков они тоже хотели подобрать «своего» руководителя, о чём мне намекали — ведь я биолог. Для меня природные и историко-культурные ценности были одинаково важны.
Другие отделы Минкультуры нам всё же помогали. Например, Отдел технического обеспечения, вскоре после того, как я заключила с ним договор о техническом оснащении, послал нам мощный компьютер и факс, что было тогда просто дорогущим подарком. А вот отдел учреждений ЮНЕСКО даже не знал, что Соловки приняты в этот список (а приняты ведь первыми!). Пришлось им подавать сведения.
Никакого правительственного постановления о нашем переходе в подчинение Министерства, о котором пишут музейные Материалы и «воспоминания» сотрудников не существует и никогда не было!
Сотрудники и руководителя СГИАПМЗ, господа историки! Если вы указываете на Постановление, то хотя бы привели исходящие данные — дату и его номер, да и копию могли бы запросить. Либо попытались бы его рочесть. Но нет. Постановления никто не видел, но историки пишут, а может верят.
Нет такого постановления, музей-заповедник!
Да, нам помогали в Правительстве перейти на федеральный бюджет осенью 1998 года. Большое участие в этом принял Архангелов Сергей Александрович, нач. отдела Департамента массовых коммуникайий, культуры и образования Правительства РФ.
Но решение принимало Министерство культуры, т.к. ему были делегированы такие права! Что же вы своей истории не хотите знать!?
До конца 1998 года мы еще были на финасировании области, поэтому даже зарплату почти не получали.
Чтобы мои сотрудники смогли получить что-то без зарплаты, хотя бы к Новому году, я «по зачету» в декабре 1998 г приобрела полный самолет разных продуктов в архангельской фирме Валерия Кравникова. Потом бухгалтерии пришлось рассчитывать выдачу зарплаты ценами на эти продукты и каждому отвешивать. Но все сотрудники, конечно, считают, что это область просто хотела избавиться от продуктов, спасибо никто не сказал.
Областных долгов по зарплате Минкультуры никогда на себя не брало и брать не собиралось, как пишут музейные историки. Может, вы что-то из реальной истории отразили в своих «исторических» Материалах?
С учреждениями области мне тоже пришлось работать практически без денег. Тем не менее, мы план весь выполнили. Отчеты есть в архиве за 1998 и 1999 годы (должны быть, вернее, хотя мне их теперь отказываются даже показать): «Нельзя без особых распоряжений», — ну хотя бы сами посмотрите.
А вот за 2000-ный год музей уже отчет вообще не делал — единственный раз за всю его историю! Поэтому сейчас можно говорить, что мы и не работали. У меня остались документы того времени, но музею они не интересны, видимо. Думаю, что теперь музей и не представляет, как приходилось работать в 1998-2000 годах.
Например, в августе 1998 года утопающий в долгах музей принял и организовал работу Международной группы ИКОМОС, которая обследовала архипелаг для придания ему статуса охраны всей территории, а не только памятникам монастыря.
Предварительное положительное заключение комиссии и согласие Комитета ЮНЕСКО принять Соловки в Список со всей территорией и даже окружающей морской зоной (раширить охранный статус) было получено через год (но само письменное заключение пришло осенью 2000-го года, когда только вступил в должность директора М.В.Лопаткин).
В 1999-м году мы уже начали готовить материалы для такого решения Комитета ЮНЕСКО. Арендовали самолет для съемок Соловков с воздуха, съемку выполнял фотограф Ю.Гендлин. Со съемочной группой заключили договор о снятии видеофильмя о природе Соловков, и она приступила к работе.
Все мои усилия по повышению статуса Соловецкого архипелага в Списке ЮНЕСКО оказались напрасными. После моего ухода музей-заповедник отказался от расширения его статуса в ЮНЕСКО, договора расторг. Полагаю, что этим Соловкам нанесён огромный и непоправимый вред.
Не только эта, но и почти вся история этого времени оказалась стертой!
Я ушла с должности директора в конце августа 2000 г, уволилась из музея через 2 года после этого описанного выше кошмара (описанного в небольшой его части, конечно).
Ну зачем отражать чужие достижения? Хотя достижений тогда было очень много. Да и музей остался цел благодаря им. В исторических Материалах СГИАПМЗ этой истории нет.
Между тем, персонал СГИАПМЗ сидит в Настоятельском корпусе, который был при мне в плачевном аварийном состоянии. Там шли археологические работы под руководством В.А.Бурова (См.В.А. Буров. Итоги археологического исследования в Новобратском корпусе Соловецкого монастыряю Можно прочесть на сайте Соловецкого монастыря).
Я и Гришанова Ольга на фоне Новобратского корпуса до начала его рестарации. 1998 г
С трудом мы уговорили кооператив Палата взяться за его реставрацию в 2019 году, т.к. его интересовали другие объекты. Заказана была также частичная реставрация Казначейского корпуса с устройство там туалета для туристов, что было выполнено через год.
Давно сотрудники сидят в теплых помещениях с электроэнергией и всеми коммуникациями. Ну и пишут Дайджесты, в том числе. Но вы нигде в истории СГИАПМЗ не найдете правды даже о реставрции хотя бы главного его административного здания.
Новобратский корпус после реставрации. Справа виден фрагмент Филипповской церкви, которую также рестарировал кооператив Палата в 1998-2001 гг.
В 1998-ом году мы возобновили выпуск печатных изданий после многолетнего перерыва. На складе были тысячи карт и наборов открыток, но куда они потом делись — непонятно. Даже подаренные мне лично за мое редактирование издания 90 наборов открыток, изданных в Петрозаводске, исчезли. Всего их привезли 2090 наборов в августе 2000 г, из которых 90 — мои, но я так ни одного не видела, т.к. привезли их именно в первый день передачи дел новому руководству..
Также я выкупила весь остаток крупноформатных наборов открыток Юрия Холдина (2000 штук), но все они тоже исчезли. Потом я их видела в сувенирном киоске, но сдал их не музей, а больше их ни у кого не могло быть, кроме музея-заповедника.
В типографии была готова Брошюра В.А.Бурова Головленкова тюрьма, мы 2 года участвовали в издании с Краеведческим музеем книги «Ткани и одежда Поморья из Собрания Соловецкого музея-заповедника», отпечатанной в 2000 году и мн. др.
Мне удалось приобрести двухкомнатную квартиру в посёлке Соловецкий (ул.Приморская) для расширения штата музея-заповедника. Потом в ней жили сотрудники музея-заповедника Т.Новинская и О.Бочкарёва. Зарегистрировать квартиру было поручено адвокату, у него были и документы в Архангельске. Однако, его тоже уволили, ничего не спросив ни у меня, ни у него. Потом документы на эту квартиру музей доставал повторно.
Филипповская церковь стала такой после реставрации кооперативом Палата к 2000 году, интерьеры тоже были частично реставрированы, установлено отопление. Верхние ярусы этой церкви, разобранной после пожара 1932 г., выполнить никто не взялся. Фото с сайта oldboy.icnet.ru
В здании «Петербургская гостиница» мы сделали платное общежитие, впервые получили лицензию на его деятельнрость. Там были выставки, работал буфет, осенью были выставки-ярмарки работ соловчан.
Мной был заказан и Проект реставрации этого здания ин-ту Урбанистики. Предполагалось восстановление интерьера отдельных комнат, для них я приобрела и привезла мебель 19 века. Были заказаны очистные сооружения на месте бывшей теплицы войсковой части. После моего ухода заказ на проект был значительно изменен — ни интерьеров, ни очистных сооружений решили не выполнять, мебель исчезла.
К 2000-летию от Рождества Христова в августе мы создали постоянную экспозицию «История христианства и Соловки. Возрождение монастыря на острове Анзер», которая почему-то исчезла почти сразу после её создания и моего ухода с должности директора (ТЭП — О.Волков, проект и реализация оформления — А.Баженов, монтаж — А.Сошина и сотрудники отдела фондов и др.).
На следующий год (2021) Александр Баженов приехал на Соловки и сразу пошел посмотреть свою выставку. А выставки в 2021 году уже и не оказалось! Эту постоянную (!) экспозицию разобрали, не открывая.
Я видела, как Саша плакал. Он умер через 2 месяца после этой поездки на Соловки. А на Соловках он оставил часть своей души — в экспозиции, посвященной Соловецкому лагерю особого назначения, дополненной нами в 1999 году, в выставке Музей-аквариум и вот в этой, созданной к истории Христианства на Руси, которую убрали, чтобы не было никаких следов моей деятельности.
Но вернемся в 2000-ый. Наступил август, когда музей почти без отдыха работал на туристических маршрутах, в экспозициях и в экспедициях. В тот сезон уже было заключено 28 договоров с турфирмами, взяты в аренду некоторые частные суда в помощь музейному Печаку. Музей-заповедник принял 6500 туристов, 19973 посетителя (по отчету Зав. экскурсионным отделом при передаче дел новому руководству в сер.августа), хотя сезон ещё продолжался до середины сентября. В Материалах СГИАПМЗ оказались совсем другие цифры.
Давайте заглянем в его Дайджест (Материалы к истории… исторического музея, т.е. СГИАПМЗ) — вот страница 1998-2000 годов:
Вот чудеса! Оказывается, музей-заповедник вообще не работал — почти сто его человек (включая сезонных) просто ничего не делали! Даже и туристов на Соловках почти не было — где только взяли такие цифры?! Музей лишь проводил археологические экспедиции. Вот весь год не работал, а потом ещё и уезжал на Анзер или на Жижгин.
Да, я разрешала зам. директора СГИАПМЗ археологу А.Я Мартынову уезжать в летние экспедиции, хотя зимой он почти постоянно был на больничном, меня ни разу не замещал. Именно в связи с этим я почти не уходила с работы. Мой рабочий день составлял не меньше 14-16 часов в сутки. Может, мне кто-то платил за переработку? Увы, такое было даже невозможно. Ни одной копейки из собственных средств СГИАПМЗ я не получала.
Из-за этих ежегодных экспедиций, а зимой — больничных, мне приходилось выполнять работу свою и замдиректора, находсь в музее по 12-16 часов в сутки. А мы только фестивалей в 2000 году провели три за сезон (один из них — междунароный), реставрационные работы расширялись.
Кооператив Палата реставрировал Филипповскую церковь, Новобратский корпус, частично — Казначейский корпус, Троицкий собор и мн.др., а вы ничего этого и не заметили? Отчет за 2000-ный год вообще в архиве музея отсутствует, т.е. реальная история не сохранилась! Но за предыдущие года она есть, и это хорошо известно составителям «Материалов..»
Указанные в дайджесте цифры количества принятых музеем туристов и посетителей даже не близки к реальным — это просто фальсификат.
В те жуткие годы я уходила с работы в десятом или одиннадцатом часу вечера, когда в экспедициях уже спели все песни и легли спать. Тогда я только гасила свечи, т.к. подача электроэнергии прекращалась в 17 часов. Но история СГИАПМЗ 1998-2000 гг в музейных Материалах, как мы видели выше, отсутствует!
Недавно я увидела в нём ещё и свою фамилию на обратной стороне обложки — оказывается, я участвовала в его исправлениях и изменениях (?!). Но этого тоже никогда не было! Я вообще не знала, когда готовились эти выпуски, не видела даже проектов их текстов, я с осени 2002 года не работаю в СГИАПМЗ.
На юбилейные торжества, которые проходили каждые 5 лет, я была приглашена официально (т.е. с подписью Приглашения директором музея-заповедника) лишь однажды, в 2007 году, когда музей награждал достойных сотрудников некими медалями.
Ну я честно хлопала награжденным и их победному маршу. Да, кажется тогда я и увидела, что меня даже в списке музейных директоров нет. Возможно, я сказала всё, что я думаю об этом (в следующих выпусках я увидела, что одну строчку мне отвели — наверное, это и считается моим «участием»).
Зато мою фамилию изъяли из официальной Энциклопедии Архангельской области (!), где я вообще не указана среди директоров музея-заповедника. Кто же был директором в то время, когда я делала вышеописанную работу?! Оказалось, что этот ужас мне приснился. Загляните в Поморскую энциклопедию!
Там же ещё и подписались под враньём моей фамилией. Этот период моей работы просто поделили между собой предыдущий и последующий директора.И как только они приняли на себя такой «позор», если музей в это время ещё ничего и не делал?
Чудеса просто! Да, редакция извинялась потом, когда я к ним обратилась. Но ведь что написано, то написано — разошлось огромным тиражом! Позорище! Музей исторический, вот Ваша история, это вам не «Летописи» писать:
Когда же закончилось мое руководство благословенным СГИАПМЗ, изъятое из его истории?
В 2000-ом году однажды в конце летнего сезона Министерство культуры предложило мне написать заявление на должность замдиректора. Эта история длинная, и здесь я описывать её не буду, но она имеет частичное отношение к нашей теме, т.е. и к теме Ботсада. Кого замещать, я не ведала и сразу отказалась, попросив вернуть меня в штат Ботсада без указания числа, т.е. в последующем. Но я не знала о такой «прыти» и не думала, что решение уже давно готово..
Далеко не все сотрудники музея-заповедника были рады смене руководства. И вот что интересно: 22 сотрудника обратились ко мне письменно с просьбой отозвать из Минкультуры моё заявление об уходе, а также отправили в Минкультуры подтверждение о несогласии со сменой директора.
Спасибо всем подписавшим за участие и доверие, дорогие мои сотрудники! Я знаю, что подписанты имели неприятности. Источник ищите не у меня! Ваше обращение я сразу спрятала и никому никогда не показывала до сих пор. Это значит, что тот, кому предложили подписать, запомнил какие-то фамилии и сообщил о них руководству.
Да ведь никакого заявления в Минкульте от меня и не было — было лишь мое согласие уйти без указания даты и должности, да и то я отозвала, раз они его «неправильно поняли» — тогда оказалось, что сменить меня надо срочно, срочно! Но если руководство что-то захочет, то сопротивление бесполезно.
А вот несколько музейных сотрудников были осведомлены о готовящейся «смене власти», причём гораздо раньше меня — почти на 2 мес. Я теперь знаю, какие! Председатель Комитета по культуре области Л.Е.Востряков это с ними согласовал. Но они молчали.
Договор же с Микультуры у меня был таков, что меня могли и не спрашивать, т.к. там не были указаны сроки работы. Когда я это поняла, то вспомнила, как секретарь, которой я должна была сдать подписанный и направленный мне проект договора (это было в начале 1999 г), где указаны были условия и зарплата в 4 тыс, спросила так настороженно: «А Вы что — согласны?» — и почти покрутила у виска пальцем. Меньше 10 тыс руб директора, оказываается, не получали, да и договор без срока мог быть расторгнут в одностороннем порядке.
В середине августа (точнее — 15.8.2000, а не 8.8., как пишет Дайджест СГИАПМЗ как первое событие в жизни музея в тот год (оказывается, работа только началась после нашего «сумашедшего» туристического сезона) приехал новый директор Лопаткин М.В. (царствие ему небесное).
Он показал мне приказ, по которому я уже неделю как не директор! Всё бы ничего — не директор, так не директор, но я ведь заключала договора и брала на себя множество обязательств перед людьми.
Я не просто так сидела по 15 часов в учреждении! Я подписывала море бумаг, договоров, приказов, заявлений и прочего.. Ко мне очередь иногда была на 2 этажа Святительского корпуса, а заместителя не было — тогда он был в экспедициях…
Получилось так, что я подвела всех людей, начавших работу по этим и предыдущим договорам, т.к. всё было расторгнуто почти в одночасье — даже сезонные уборщики маршрутов были уволены, что привело к быстрому захламлению туристических стоянок.
Перед приездом М.В.Лопаткина, когда уже председатель Комитета по культуре области Л.Е.Востряков сообщил мне о приезде нового кадра то пообещал мне, что никакие договора расторгнуты не будут. Но уж где там!
Осенью 2000 года ещё приехали какие-то люди из чужих организаций и даже из других регионов и подписали странный документ (а может и не приезжали, но подписали) о том, что музей, якобы, «находится в кризисе», т.к захламлены туристические маршруты. Здорово?!
Музейная же история 2000-го года в музейных «Материалах» теперь начинается с середины августа, причем со значительными искажениями. А мы тут про «Хутор Горку»! Бедный сад попал в круговорот этой политики.
Так причем здесь сад? Сейчас скажу.
Хутор Горка — одно из самых посещаемых мест Соловков, хотя экскурсии музея-заповедника по саду длятся всего 20-30 минут — обычно после поездки на Секирную гору, по пути в посёлок или из посёлка. Лишь изредка бывают часовые экскурсии. А там есть, что посмотреть и рассказать.
Новый директор Михаил Васильевич (царствие ему небесное) начал сразу доказывать, что пришел не зря, должен все изменить, а до него все было неправильно. Он предложил мне должность его заместителя, но я отказалась.
В октябре 2000-го за моё неповиновение был созван Методсовет, которому было приказано заново рассмотреть «Историю и концепцию развития сада» написанную мной в 1990-1994 годах (откопали в архивах!).
Эта «Истоирия и концепция…» была принята к действию Решением Методсовета музея-заповедника в 1995-ом году и реализована практически. Однако, сотрудникам было предложено высказать критические замечания, то есть не принимать документ.
И вот те же сотрудники, которые утвердили мою концепцию 5 лет назад, стали выступать поочередно. Поглядывая на нового начальника, потребовавшего «осудить и отменить», а затем глядя на меня «на голубом глазу», стали произносить такие фразы: «Концепция слишком многословна» (там слов много — это правда); «Надо разделить на главы» (а там уже было 10 глав); «Эпиграф неточен» (а как он может быть неточен, если эта фраза не моя, а Фрэнсиса Бэкона: «Всемогущий Бог первым насадил сад») — как перевели, так перевели.
Говорили, что «Не сформулирована миссия», «Неправильное название«, т.е. я дала саду «лагерное» название!!! — вот откуда «ноги растут»… и т.п.
По выступлениям членов музейного Методсовета и примкнувших к ним приглашенных было понятно, что никто концепцию не читал, а то, что читал 5 лет назад, давно забыл, но «критические замечания» высказывали с удовольствием (как это нам знакомо, правда?).
Только Сережа Морозов сказал «Что вы, ребята, хорошая концепция, можно работать.» Сережа вообще был Человек по жизни! Царствие ему небесное. Да Концепция-то уже была не нужна — зачем было её обсуждать, опоздали с критикой, почти всё было исполнено в саду.
Когда я посмотрела протокол заседания Методсовета о Концепции развития Ботсада, сразу вспомнила протокол сессии ВАСХНИЛ, который читала ещё в студенческие годы — по такому же сценарию Лысенко разгонял генетику как лженауку. А я заканчивала, как раз, кафедру генетики Биофака ЛГУ.
Короче — предложили мне все переделать, даже создать комиссию, чтобы разработать новую концепцию, так как я, конечно, «не справлюсь». Ждала я эту комиссию, ждала, но потом всё это просто «быльём поросло» — никакой комиссии никто создавать не собирался, про концепцию с исторической справкой давно забыли. Ну обругали и ладно — даже стрёмно, никому ничего больше не надо было.
Но название-то сада «Хутор Горка» отменили как лагерное! С тех пор это «Комплекс Макарьевская пустынь — Ботанический сад»
Фирме Русский сад изменили проектное задание — вместо разработки проектов реставрации, мелиорации затапливаемых мест и проекта ландшафтных рубок ей поручили сделать эскизы планшетов и закончить проектирование. Снабжение сада необходимыми материалами было прекращено — ни одна моя заявка мне подписывалась.
Ещё в 2000-ом году я приобрела в СПб и привезла на Соловки километр (!) сетки для ограждения Ботсада и защиты его от зайцев. Куда она потом делась? Теперь уж не узнаем. Сетку устанавливали после моего ухода из музея-заповедника. Сейчас там установлена другая, слабая сетка. Поэтому сад как повреждали зайцы, так и повреждают.
Что касается названия, то казалось бы, название — ещё не история, но и это оказалось не так. Что теперь говорит каждый экскурсовод? Все они, как мантру, повторяют одну версию о названии местности.
Вкратце она звучит так: «Это была Макарьевская пустынь с 1822 года, которой при лагере дали название «Хутор Горка, теперь территорию снова называют Макарьевская пустынь». Эта версия разошлось и продолжает расходиться по десяткам справок о Соловках. Но что же здесь неправильного?
Кто назвал местность «Хутор Горка»?
Как было сказано в «Концепции», пустынь уже к 50-м годам 19 века функционально превращается в скитское хозяйство монастыря и иногда называется Пертозерским скитом одновременно со старыми названиями.
Сохранялись и другие названия — Макарьевская пустынька, Макарьево, Хутор Горка (в соответствии с ее рельефом). Да, да — именно название Хутор Горка встречалось уже в середине 19 века, а могло быть и раньше. Оно продолжало употребляться более сотни лет.
Каменная лестница, которая вела на гору Хутор Горка. Она была устроена, предположительно, напротив входа в келью основателя пустыни Макария, фундамент которой был найден археологом Ю.Б.Бирюковым в 1998 году. Фундамент и лестница теперь незаметны в саду и не музеефицированы. Фото soglasnaya с сайта tetkam.net
На территории Макарьево были кельи «для монашествующей братии», как свидетельствуют Летописцы. Археологом Бирюковым Было найдено в 2000-ом году место одной из келий монахов, уходивших в эту пустынь «на безмолвие». Он предположил, что в середине 19 века среди них был монах Никодим (по Соловецкому патерику), который провел в одиночной келье много лет, но при раскопках на этом месте нашли лишь пожарище — видимо, келью сожгли в советсткое время.
На холме рядом с кельей Никодима есть также небольшая каменная лестница, проявились рукотворные террасы, которые нашел садовый археолог Брайан Дикс, приглашенный музеем из Великобритании в 1996 (?) году. Он также предположил, что на лесных террасах были огороды монахов отшельников.
На вершине того холма растет большая лиственница — возможно, она наиболее старая на Соловках, но заросла лесом. Я об этом напоминала не раз. Но никто так и не ухаживает за этой реликвией, и она может вскоре погибнуть.
Интересно, что одно из озер рядом с садом названо Никодимово, второе за ним — Данилово. Скорее всего, названия озёр связаны с жизнью отшельников, живших среди холмов в Макарьевской пустыни. Рядом с садом есть ещё и не исследованные фундаменты.
Литография с видом Макарьевской пустыни, Воскобелильного завода и горы Хутор Горка с часовней. Собственно Макарьевская пустынь расположена справа от ряда столов беления воска и ряда деревьев. Предположительно, келья архимандрита Макария, который посещал пустынь очень редко и только зимой, прибывая туда на лошадях, находилась на мансардном этаже дома, где виден мезонин. Внизу, под кельей, была конюшня. Остатки фундамента конюшни с кельей Макария сохранились и были вскрыты в 1999-ом году, но теперь уже полностью заросли дёрном. Сохраняются пока следы старых садовых гряд пустыньки. Всё это требует музеефикации, а не забвения! Для этого нужны специалисты, не только волонтеры и охрана.
Надо иметь ввиду, что местность Ботсада могла быть освоена и ранее 19 века. У дороги, в том районе, где стоит Метеопост, росла лиственница, посаженная в 18 веке (См. мою статью Лиственницы и историческое ландшафтное строительство.).
Недалеко от фундамента кельи отшельников, в низине, был сделан первый колодец Макарьевской пустыни, называемый в списке памятников Соловков «Святой колодец» (1824). Его мало кто наблюдает, так как туристической тропы туда нет, место кельи отшельников и колодец не музеефицированы, территория заболочена и зарастает, хотя по проекту там могла бы проходить интересная экологическая тропа. Дальнейшее изучение местности специалистами могло бы дать много новых данных.
Я когда-то предлагала после своего увольнения разработать экотропу, но кто же мне её закажет? Руководство садом и отказалось. Может, эта тропа была бы интересней тропы вокруг Святого озера, которую предложили создать к 600-летию монастыря?
Да я-то в этом не сомневаюсь. С другой строны сада тоже возможно разработать экологическую тропу — там есть поселение отшельника с землянкой, прудом и огородом, поклонный крест и ряд интересных природных объектов.
Но сад теперь, как мне кажется, живет в другой стране — не там, где живу я. А музей — и вовсе на другой планете.
Подремонтированный Святой колодец Макарьевской пустыни (так называется этот исторический памятник), дата постройки — 1824 год (это обнаружил Женя Быков, откачав воду из него, Женя и лиственницу рядом на холме нашёл). Часто в литературе Святым колодцем называют тот, который находится в центре сада (см. фото выше), хотя воду освящают теперь в обоих.
Многие на Соловках вспоминают приезд принца Чарльза в сад из Великобритании. Интерес англичан к садам известен. Но о соловецком саде они узнали ещё в 90-е годы XX столетия благодаря посещению консульства этой страны в Санкт-Петербурге Сергеем Морозовым. Сережа надеялся заинтересовать англичан историей 19 века в плане мореходства. Ведь англичане бывали на Соловках не только во время Крымской войны, но и позже.
Однако, этой темой они заниматься не захотели, а узнав о саде, предложили нам сотрудничество в виде своих специалистов. Принц Чарльз всячески поддерживал садовую тематику в Англии и мечтал посетить Соловки.
Королевское садовое общество издало красочный буклет «Соловецкий сад», выполненный на основе текста моей «поруганной» «Истории и концепции развития Ботсада Хутор Горка», а также некоторых исторических материалов музея-заповедника.
Организатором всех английских садовых проектов была Сюзен Кози. К сожалению, она трагически погибла в Англии в 2014 г.
Замечательная Сюзен Кози, очень много сделавшая для культурного обмена России и Великобритании, для сада Хутор Горка. Фото с сайта «Соловецкая энциклопедия»
А в 2003 году состоялась поездка специалистов и принца Чарльза на Соловки с его знаменитым походом на Хутор Горку. Я тогда уже в музее не работала.
Ещё раз о названиях
Известно, что многие места на Соловках были переименованы в 20-е и 30-е годы прошлого века на советский манер — Белое озеро стало Красным (так и осталось до сих пор), Святое озеро стало Комсомольским (теперь — Святое) и т.д.
Но Хутор Горка революционерам вполне понравилось. Оно как-то напоминало «Горки ленинские», видимо. Поэтому изменили только одну букву — не Хутор Горка, а Хутор Горки, чаще просто говорили «Горки». В отчетах агронома Дегтярёва, например, неоднократно встречается: «Посажено в Горках».
Историк, ст.н.с музея, канд. ист. наук Ю.М Критский обнаружил это название, работая в архивах ещё в 80-х годах прошлого века.В записи монастыря 1866 года сказано:”Часовня Александровская во имя князя Александра Невского деревянная на горе Хутор Горка”(6). Это значит, что гора называлась Хутор Горка до того, как стала Александровской.
Не зря архимандрит Александр в 1854 году выбил там камень с новым названием — чтобы все его лучше запомнили. Но старое название оказалось очень живучим, тем более, что отражало холмистый рельеф местности.
Название Хутор Горка прочно укоренилось для всей усадьбы и употреблялось при всех ее хозяевах, только последние (т.е. музейные с ноября 2000 г) «сослали» его в концлагерь.
В литературе или в воспоминаниях встречаются также названия, связанные с развивающейся на территории деятельностью, например “Садик с воскобелильней”, “Растениеводческое хозяйство”, «Пертозерский скит». При концлагере — “Опытный сельхоз” и “Сад акклиматизации растений”, «Горки», «Макарьево».
Название «Хутор Горка» отразило рельеф сада и окружающего его природного комплекса. Уже за сотни метров до него лес растет на грядах последовательных холмов и распадков между ними. Именно поэтому ещё в 90-е годы прошлого века (! — как же давно) мы разработали охранную зону сада, которую должны были включить в новый Генплан Соловков.
Было подсчитано, что наиболее окультуренная с 19 века территория занимает около 5 га, но в охранную зону этого ландшафтного памятника мы предложили включить 14 га. Все границы его были пройдены и отбиты шагами, а лесхоз выполнил расчет площадей и нанес все на карту:
Территория Ботанического сада «Хутор Горка» на схеме квартальной сетки лесоустройства, площадь — 14 га. .
Теперь на основе этой карты музей-заповедник отвел в свое управление лесную зону вокруг сада в 12 га, хотя никакого Генплана для всего комплекса архипелага так и не создали. Отвод лесной территории накладывает на музей обязательства вести на ней лесоустроительные и охранные работы. Пока этим никто не занимается, что грозит штрафными санкциями..
Рассказывать что-то туристам в саду я не имею права, т.к. не работаю в СГИАПМЗ. Однажды я пришла в сад со своим родственником, и мы просто тихо беседовали, проходя по дорожке. Охранник сада шёл рядом и говорил, что я «Могу посещать сад только молча», потому что: «Вдруг он мне заплатит!», а я, может быть, «Читаю экскурсию».
Моя экскурсия когда-то длилась 1,5 — 2,5 часа. В 2023 году мою экскурсию, к моему удивлению, одна группа заказала в музее, оплатив за 10 чел, и я её провела впервые за многие годы.
А в 2016 году мои объяснения сорвали группе волонтеров, которые бесплатно сделали для музея-заповедника буклеты сада, купили в кассе билеты, да еще накупили там брошюр и картинок на 2,5 тыс, чтобы меня поддержать. Они не смогли попасть на плановую экскурсию с музеем, т.к. им не хватило места в автобусе, и попросили меня поехать с ними в сад в срочном порядке — у них вечером уже уходил катер.
Я не знала тогда о новых веяниях и согласилась поехать с ними. Пришли работники сада и остановили экскурсию в самом начале! Пришлось мероприятие почти свернуть с извинениями. Туристы были в шоке, как и я. Просто позорище!
Но вернёмся к истории сада.
Теперь только на своем сайте я и могу сказать: «Ау, музей, турфирмы, ребята! «Хутор Горка» — более древнее название, чем Александровская гора!» И Ботсад имеет право так называться!
Настоящая статья, как и многие другие на моём сайте — плод очень большой работы. В ней описана лишь миниамльная часть из работы музея-заповедника 1998-2000 гг. и истории одного из его объектов. Остальная часть этой истории, которая могла бы занять десятки страниц, не описана нигде — так решил историко-архитектурный музей-заповедник.
Все мои статьи на этом сайте написаны мной без всякой оплаты — вот вам «бесплатный сыр».. Главное — хотя бы не искажайте, как музей (ФГБУК СГИАПМЗ) исказил или изъял описанную выше очень кратко историю своего учреждения.
Т.Л.Фокина.
p.s. Это лишь одна из страниц истории Соловков. А многие знают старую местную поговорку «Как на Соловках, так и во всей России», или её вариант: «Сначала на Соловках, а потом в остальной России».
ЛИТЕРАТУРА
Фокина Т.Л. Ботанический сад Соловецкого музея-заповедника// Информ. бюлл. Совета ботан. садов России и Отд-ния Междунар. Совета ботан. садов по охране растений. М. 1997.Вып.5.С.7-11.
В.А.Агальцова, Л.М.Фурсова. Ботанический сад «Хутор Горка» (монастырская усадьба на Соловках). // Сборник Общества изучения русской усадьбы «Русская усадьба», М.2002, Изд. Жираф, С. 221-229.
Фокина Т.Л. Макарьево (ХуторГорка) — пустынь, скит, усадьба и сад на Соловецких островах.// Сборник Общества изучения русской усадьбы «Русская усадьба». М.2003, С.575-585.
Паршин А.Ю. Соловецкий сад. Ботанический сад-Макарьевская пустынь Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника. М., 2005.
Соболев А.Н. Культурно-природный комплекс «Варварка» на Большом Соловецком острове». Альманах «Соловецкое море» №10. 2011.
Главная церковная ризничная опись Соловецкого монастыря, составленная в 1866 году. Архив оружейной палаты, ед. Хр. 1283. ГААО, фонд 878, Соловецкий монастырь, опись 1, ед.хр.1
Барзут О. С. Состояние интродуцентов хвойных пород Ботанического сада Соловецкого музея-заповедника / О. С. Барзут, В. Н. Евдокимов // Экологические проблемы Севера : межвузовский сборник. — Архангельск, 1998. — С. 60—63.
Марковская Е. Ф. Отчет об инвентаризации ботанической коллекции в Макарьевской пустыни в 1968—1970 годах / Е. Ф. Марковская, А. С. Лантратова // Архив ФГБУК СГИАПМЗ. — 2001.
Фокина Т. Л. Интродуценты ботанического сада природно-историко-культурного комплекса Соловецких островов / Т. Л. Фокина, А. С. Лантратова, Е. Ф. Марковская // Бюллетень Главного ботанического сада. — Москва : Наука, 2002. — Вып. 184. — С. 8—17.
Фокина Т. Л. Макарьево (Хутор Горка) — пустынь, скит, усадьба и сад на Соловецких островах / Т. Л. Фокина // Сборник Общества изучения русской усадьбы «Русская усадьба». — 2003. — № 9 (25). — С. 575—585.
Копирование материалов сайта без разрешения автора не допускается.
Кустистые эпифитные виды лишайников. На Слоловках встречаются виды из родов Уснея (Usnea), Алектория (Alektoria), Бриория (Brioria). Каждый из этих родов может содержать несколько видов. Для более точного определения необходимо производить тщательный осмотр с лупой или микроскопом — оставим это дело для специалистов.
Здание бывшего кожевенного завода монастыря, находится на балансе АОВК (Водорослевого комбината)
Храм целителя Святого Пантелеймона в Санкт-Петербурге, в районе метро Удельная. Фото Веры Данелия, ФБ
Фото с сайта av-z-.ru Из книги Огаркова В.Н. «Записки народного целителя» Целебная сила Бороды святого Пантелеймона.
Берега озер, связанных судоходной канальной системой украшены плотными ельниками, местами — сосняками.
Березовая роща. Фото Коренюгиной Л.М. Опубликовано на сайте https://nat-geo.ru/
Танцующий лес. Фото Ольги Кульчевской от 23.08.2013 г. Опубл в группе ВКонтакте Путешествие на Соловки в 2020 г
Мелкие ветки березы извилистой похожи на крутые кудри
Такой приземистый березняк растет по холмам и на их склонах, обращённых к морю.
Березняк из березы извилистой спускается с холма выстой 30 м к южной границе всего архипелага.
Березовая роща из берёзы извилистой со стороны моря имеет четкие границы. Южнее её открываются пространства тундрового растительного комплекса 
Приземистый можжевельник чуточку возвышается над другими растениями псевдотундры
Панорама берега с приморским лугом, псевдотундрой и полосой берёзового криволесья
Танцующие берёзы вблизи посёлка. Фото Марии Кравцовой, опубликовано в сети ВКонтакте.
«Танцующий» лес здесь имеет довольно мощные стволы. Фото Любови Мытник, опубликовано в ВКонтакте.
Карликовая берёзка на берегу озера.
Фото с сайта r-o-u-s.livelournal.com 900
Святительский корпус после ремонта и частичной реставрации. В 90-е годы он выглядел совсем иначе. Но тогда не было у нас смартфонов, фотографий в музее сохраниллосьочень мало. Фото из инета. С.caption/ На первом этаже располагались сторожка, фотолаборатория, реставрационная мастерская художников.
Такой бвла Филипповская церковь в 1998 году. Вид с южной стороны.
